– Скажу! Мочи нет! Все скажу!

Подьячий велел палачу веник убрать.

– Вот так лучше, дядя. А то молчишь или лаешься. Не по-доброму делаешь. Говори все, что знаешь.

– Мне велел говорить про царевича один хожалый человек.

– Кто сей человек? – спросил подьячий.

– Имя ему Иван. И часто он бывает в кабаке государевом у заставы. Там речи говорил и меня и еще троих нанял смущать толпу на Москве.

– Стало быть, заплатил он тебе?

– Заплатил, – сказал мужик. – Ослобони от пытки. Сил нет более!

– А кто те иные людишки, что вору продались?

– Один здесь. Рядом со мной он. Имя ему Петруха Постник.

– Тот? – дьяк указал на второго мужика.

– Он самый. Меня с ним Петруха и свел. Говорил, что тот человек прибыл от самого царевича.

Патрикеев приказал подьячему поставить к пытке иного мужика.

– Этот пусть пока полежит там. А то много для одного дня. А мы с Постником потолкуем.

И вот нежданно ворвался в подвал сам царский оружничий Семен Клешнин.

– Семен Андреевич? – удивился дьяк. – Вот радость. Не чаял тебя здесь увидеть.

– А я решил найти тебя немедля, дьяк. Государь недоволен!

Патрикеев попросил Клешнина пройти за ним в небольшую нишу. Там никто их беседы не услышит. Они сели на крепкие табуреты. Клешнин снова сказал:

– Государь недоволен, дьяк!

– Недоволен? Мною, али тобой, Семен Андреевич? – усмехнулся дьяк.