– Не знаю. С возрастом я все больше убеждаюсь, что во многих областях смыслю очень мало.

Когда они легли, Джозеф заснул в считаные мгновения. Люси ворочалась в темноте, все еще злясь на Фиону, и спрашивала себя, многие ли подруги ей по-настоящему близки и много ли таких останется, когда и Брекзит, и Джозеф канут в прошлое.

День рождения Джозефа приходился на воскресенье, а это означало, что мать захочет отметить такое событие у себя дома, вместе с ним и его сестрой. Женщины еще не были знакомы с Люси и ее сыновьями. Хотя предложения о встрече давно поступали от обеих сторон, Джозеф пальцем о палец не ударил, чтобы организовать их знакомство, а теперь его отговорки и возражения, несостоятельность которых понимал даже он сам, наталкивались на добродушные подначки со стороны Люси и нескрываемую враждебность со стороны матери.

– Ты стыдишься нас? – иронизировала Люси, не сомневаясь в его любви и гордости.

– Ты стыдишься нас? – возмущалась мать, которая после бегства сына переживала, что он стесняется ее, их дома, этого района, а может, и чего-то другого, ей непостижимого.

«Еще как», – отвечал он Люси. «Конечно нет», – твердил матери.

– Накануне, в субботу, отпразднуем где-нибудь вместе с мальчишками, – решила Люси. – А к маме съездишь день в день.

– Она будет докапываться, почему я без тебя.

– У меня дети.

– Она будет докапываться, почему они не с нами.

– Потому что им утром в школу.

– Она позовет к шести.

– Ну, давай мы придем.

– Боже упаси! – всполошился Джозеф.

– Почему это?

Действительно, почему? Они на двоих могли привести массу доводов. Люси хотела избежать неодобрения со стороны женщины своего возраста и оградить сыновей от неминуемого, как ей представлялось, осуждения. А ведь и вправду: мальчишки ни в чем не знают отказа, встревают в чужие разговоры и сыплют такими словечками, которые способны повергнуть в шок набожную мать Джозефа, усердную прихожанку. (Люси задумывалась: как влияет на верующих регулярное посещение церкви и не формируется ли у них в итоге критическое отношение к другим людям? По идее, такое влияние могло проявляться по-разному, но, судя по истово верующим из числа ее знакомых – в основном это были родители подруг, – вера не способствовала широте взглядов.)

Джозеф опасался, как бы мать не подумала, что Люси подавляет ее своей уверенностью, своей одеждой, фигурой и любознательностью. (Он задумывался: не из уверенности ли рождается эта любознательность? Люси не стеснялась расспрашивать, без оглядки стремилась дойти до сути. Ему хотелось верить, что на работе и его мать ведет себя совсем иначе. Хотелось верить, что профессионализм дает ей, как и Люси, зрение, слух и голос.)