— Тупой братик, постарайся запомнить одну простую истину: человеческое тело это одно из самых ленивых и жадных образований во вселенной. Оно старается использовать свои внутренние ресурсы для поддержания жизни по минимуму и, получив однажды помощь извне, будет надеться только на неё. Самый яркий пример, это наркотики. Их химическая формула очень близка к тем веществам, который вырабатывает сам организм для поддержания своей жизнедеятельности, но намного эффективнее. Получив их несколько раз, он перестаёт вырабатывать свои, и не возобновляет их выработку, даже под угрозой смерти. Это и есть ломка, после окончания действия наркотика. Этот закон действует во всех случаях, то сильнее то слабее. Закапывая лекарство в нос от насморка, ты отучаешь справляться с этой бедой организм самостоятельно; вводя иммуностимуляторы, гробишь свою иммунную систему; начинаешь ездить только на машине, у тебя атрофируется мышцы ног; принимая таблетки для улучшения запоминания, ты вскоре без них ничего не сможешь запомнить, и превратишься в полного идиота.

— А как же так, разрекламированная в фантастике нейросеть, имплантированная в мозг?

— Её, скорее всего, можно сравнить с внутренним интернетом, который не изменяет работу мозга, а работает параллельно, являясь источником загружаемой информации, и дополнительных функций. Но и это наносит определённый вред. Даже сейчас, при наличии обыкновенного интернета, люди стали полностью полагаться на него, не тренируя свой мозг, и не загружая в него фундаментальных знаний. Отключили интернет, и ты становишься дикарём племени мумбу-юмбу. Так что классический способ, хоть и долгий и трудный, но самый правильный.

Два дня были для меня полным кошмаром, но языковая среда давала свои результаты, и я, кое как, начал общаться на новом, для себя языке. На третий день искин базы доложил, что лечение Тани закончилось. Пока мы тренировались группой, в общении между собой на австренийском языке, заодно отрабатывая язык жестов спецназовцев, горничные достали Таню из реанимационной камеры, и перенесли её в спальню, соседнюю с моей розовой. Она имела точно такую же обстановку, но была выдержанна в нежно голубых тонах. Девочки с базы положили её в такую же шикарную постель, как и у Алисы, одев предварительно пижаму. А затем Мария подошла к Павлу Семёновичу и сказала ему, что его дочь очнётся, через десять минут, и в этот момент ему лучше всего быть рядом с ней, возле его кровати.

У неё в спальне он пробыл почти до ужина, разговаривая с девочкой о жизни, и о тех событиях, которые произошли с ним, пока она была без сознания. Когда из спальни, где шла непростая эмоциональная беседа отца с дочерью, вернулась Рыжик, приносившая туда Тане по её просьбе стакан морса, то по секрету она всем рассказала, что Страж плачет как, ребёнок, когда увидел, что его дочь снова может ходить. В конце разговора, Павел Семёнович попросил Мишу зайти к ним в комнату, так как Таня хочет меня спросить о чём то важном для неё. Когда я открыл дверь спальни, и сделал несколько шагов, то девочка уже сидела на постели, поставив босые ноги на пушистый ковёр на полу, а Страж стоял рядом, только что, встав со стула, который был недалеко от кровати. Увидев меня, она поднялась на ноги, и неуверенно ступая подошла ко мне. Затем крепко обняла меня, поцеловала в щёчку и сказала: