— Для его целей самое то, — тоскливо выдохнул наг, — в бабу-то рядиться.

— Это цвет маленькой девочки, а не взрослой женщины, — холодно отозвалась Дейна и без трепета перебрала дорогущие ткани. — Вот этот оттенок лучше, — и вытянула отрез тёмно-розового, пионового оттенка.

И невольно отметила, что он действительно подошёл бы наагалею с его-то белой кожей и светлыми волосами. А если ещё пошить нижнюю рубашку из снежно-белого сатина…

— Восемь саженей вот этого и шестнадцать белого сатина.

— Какой оттенок белого интересует? — портной заинтересовано подался к Дейне.

— Ослепительно-белого, чтобы как снег хрустел.

— А что, мы даже это не возьмём? — удивился Реш и ткнул пальцем в отрез розовой шерсти, на взгляд Дейны совершенно ужасной.

— О, боги! — портной закатил глаза к потолку. — И почему у вас всех такой дрянной вкус?

— Если дрянной, тогда чего держите? — не обиделся Реш.

— Так семь веков уже с полок сметаете! В корысть себе и держим!

Наг глумливо хохотнул, и Дейна, сообразив, что чего-то не понимает, присмотрелась к ткани.

— Можно на подкладку пустить.

— Зачем? — поразился наг.

— Ты одежду наагалея трогал?

— Чаще, чем хотелось бы…

— Она же у него почти вся тонкая. Утеплить подкладкой, и не нужно страдать, что замёрзнет.

Наг озадаченно хлопнул глазами, поражённый, что столь простая мысль не пришла ему в голову.

— Ещё восемь саженей этой замечательной шерсти, и всё.

— Всё? — удивился портной.

— А наагалей покупает больше?