Они явно никуда не торопились, а вот Фатима торопилась, поэтому каждая секунда, потраченная зря, давила на нее тяжелым грузом. Они никогда не свалят, думала она, сучьи отродья, они решили всю ночь тут просидеть. Они оставили дверь открытой, и в ночной тишине было слышно, как работает телевизор в их комнате, но еще лучше Фатима слышала, как они рыгают, пердят и смеются как дурные дети, когда у кого-то из них получалось очень уж громко или закручено. Ее тошнило от них, ничего кроме отвращения они не вызывали, а веселья – тем более, и она поняла, что с трудом удерживается от того, чтобы тихо не посворачивать им шеи, удерживала ее только целеустремленность, ведь если тут завтра найдут два трупа, весь ее план пойдет под откос.

Ситуацию спас неожиданный звонок, где-то в здании, скорее всего в их дежурке, резко и пронзительно зазвонил телефон, Фатима не представляла, кто и зачем может звонить в такое время, может, это был их начальник, проверяющий на месте ли они. У нее закралось подозрение, что выходить сюда и вот так вальяжно попивать кофе им было запрещено, этот вывод напрашивался, из-за того, как они шли к беседке – по изогнутой траектории, явно стараясь не попасть в поле зрения камеры, а вот курить им, видимо, разрешалось, потому что стояли они, ничуть не прячась, прямо под стеклянным оком электронного наблюдателя.

Один из охранников резко подскочил, что-то негромко, но со злостью сказав, и бросился к зданию по той же изогнутой линии, второй лишь усмехнулся и продолжил наслаждаться свежим ночным воздухом, шумно втягивая свой горячий напиток. Звук телевизора стал тише, зато хорошо был слышен разговор охранника по телефону, теперь Фатима не сомневалась, что это начальство – короткие четкие реплики, серьезный голос, никаких смешков. Через минуту разговор закончился, из двери снова показался охранник, только на этот раз он не вышел, только крикнул что-то напарнику и скрылся в здании. Тот крикнул что-то в ответ, потом тихонько выругался, интонации и эмоциональная окраска позволяли в этом не сомневаться, быстро допил кофе, смял стаканчик и, не глядя, швырнул его назад, попав прямо Фатиме в голову. Она даже не шевельнулась, но внутри поднялась волна смеха и грозила вырваться наружу. Вот он, нелегкий труд наемника, подумала она, мало того, что приходится не спать ночью, слушать их пердеж и отрыжку, так еще и мусором обкидают.

Когда дверь за вторым охранником захлопнулась, она не удержалась и тихонько захихикала, зажимая рот руками, просто не могла удержаться. И слава Богу, что я не понимаю, о чем они говорят, думала она, смеясь как сумасшедшая почти беззвучным смехом, поскольку у них, вероятно, с обоих концов выходит примерно одна песня.