— А разве были причины так бояться?

— Были. До тебя у меня было два выкидыша. Но когда ты уже родился, когда я прижимала тебя к груди, и ты дышал… Не могу даже описать те чувства.

Никак не ожидая услышать подобные откровения, я малость заторможено спросил:

— Поэтому… ты не любишь говорить о своём прошлом? Мы ведь за всё время с тобой почти никогда эту тему не поднимали.

— И поэтому тоже. Поверь, Шейд, мою жизнь лучше не ворошить. В ней слишком мало светлых лучей.

— Оно видно. Силовой меч просто так не зажжётся, — хмыкаю, отпивая ворку.

— Вот-вот.

— К слову, мам. А если бы я всё-таки сорвался во время обучения, что бы ты сделала?

— Здесь вопрос даже не стоит. Конечно же попыталась бы помочь, либо же встала на твою сторону.

— А как же Долг Дже’Дайи? — акцентирую внимание на «долге».

— Тебе напомнить, где я этот долг видела и на чём вертела? — она повернулась ко мне.

— Хех, не надо, я знаю. Но если тебя переполняет ненависть, как ты с этим борешься? Стоя на грани, что тебя удержало от шага через неё?

— Ты. Ты был той единственной ниточкой, которая удерживала и удерживает меня от шага во тьму. Если бы ты сорвался, я сорвалась бы тоже. Это было тогда. Это есть сейчас.

— И вместо одного психа, орден получил бы двух матерых маньяков, ха-ха-ха-ха…

— Да. Увал от одной этой мысли за рога на голове хватался. А глядя на то, как тебя носит из одной стороны в другую, данная перспектива заставляла напрягаться всех членов совета. Стоило мне тебя отпустить учиться у Цикуны, меня тут же завалили работой, стараясь отправить подальше на подольше. Кстати, я потом до самого конца подкалывала весь совет, что тот самый прокажённый, которому сулили билет в один конец до луны, в итоге их всех спас. Оооо, эти кислые лица, эти милые недовольные морды, как я была рада, каждый день бы на них смотрела! — радостно поджав кулачки к подбородку, с нотками восторга в голосе вспоминала она. — Я в любой ситуации, при любой встрече обязательно им это припоминала, а потом ещё добивала Саросом. Эх… Вот оно счастье матери и жены. Когда достаточно одного упоминания имени твоего мужа или сына чтобы всех перекорёжило.

— Ты однозначно очень нехорошая тогрута. Нельзя так злорадствовать, — посмеиваясь, качаю головой и подсыпаю в ворку сахар. А бегающий по столу Зиро протянул мне парой крошечных манипуляторов мягкое печенье.

— Нет, я буду злорадствовать! И тогда, и сейчас. Если-б только у меня был шанс ещё раз с ними встретиться, я бы встретилась только ради того, чтобы испортить им настроение и полюбоваться на эти прекрасные перекошенные рожи!