«С ее-то… Умишком!»

— Да и вообще, — он даже рассмеялся. — Выпустят ли его из здания?!

Догадка, минуту назад казавшаяся столь нелепой, сумасшедшей, сейчас стала такой естественной, такой простой.

Он схватился за первый попавшийся телефон. Потом за другой…

Потянулся к третьему.

И понял… Что ему некому звонить!

«Уже некому!»

Почти неслышно открылась дверь, и вошел Иван Дмитриевич.

Лицо Логинова было задумчивое, просветленное. Только бледнее обычного…

Нахабин машинально посмотрел на часы.

Неужели прошло больше часа? Значит, мидовцев он уже отпустил? Да и были ли они вообще?

Логинов прошелся по кабинету, поднял глаза на потолок… На шторы, как будто был здесь впервые.

Тронул белоснежную салфетку, которой были прикрыты три бутылки с «боржомом».

Оглянулся… Олег Павлович понял, что это была не просьба открыть «боржом».

Нахабин опустил голову.

Ему захотелось упасть на колени перед этим человеком, который всегда верил ему… Но в то же время Олег знал, что, веря, принимая, даже любя его, Логинов будет к нему особенно безжалостен.

— Манаков с Александром Кирилловичем был… У Самого! Страшный гром только слышался. — И добавил тише: — Все подтверждено. Документировано… Сегодня на Секретариате… — закончил Иван Дмитриевич, — мы этот вопрос… С тобой! Закроем!

— Да! — согласился Олег. — Естественно.

Логинов резко отмахнулся. Это было странное движение, вбок от себя, словно он хотел отогнать что-то почти реальное.

— Не хочу больше об этом! — буркнул Логинов.