И дело бы закончилось парой — тройкой свиданий, если бы кое-что не произошло. Дело было ближе к вечеру. От дверей ресторана тянулась внушительная змейка очереди. Официанты сновали по залам, где не было ни одного свободного столика. Обычная рабочая атмосфера, но увидев начальника, к Бориславу подошла администратор и на ухо сообщила, что одного из поваров только что увезли в ожоговое отделение: готовя кляр для темпуры, тот получил весьма внушительный ожог. Ресторатор спросил, кто повез повара, и тут же достал мобильник. Пара коротких фраз, слова поддержки и вот он уже исчез в своем кабинете. Ингеборга осталась у административной стойки, где Борислав просил его подождать. А через несколько минут он вновь появился в зале в белой рубашке, бандамой на голове, в повязанном фартуке. Он подошел к девушке и попросил о другой встрече, потому что сегодня, скорее всего, допоздна будет занят. Она кивнула в ответ: ни упреков, ни вздохов, напротив даже какое-то участие в глазах.

А он как в старые добрые времена встал к плите. И Ингеборга увидела его за работой: кухня-то открытая. Ни одного лишнего движения. Иной раз будто и не говорил ничего: посмотрел, и всем всё становилось понятно. Пропала какая-то излишняя суета, словно к оркестру вышел дирижёр, без которого все играли вразнобой. Официанты засновали еще шустрей, люди беседовали за столами, а из динамиков лилась приятная японская музыка…

От плиты Борислав смог отойти только в половине десятого. К своему удивлению он нашел Ингеборгу в своем кабинете, куда ввалился потный и уставший. Девушка подняла голову от бумаг, где что-то записывала и улыбнулась. Переводчик не теряла времени даром и накидала речь Бориславу, с которой тот собирался ехать на встречу с суши—мастером из Китая. славка от неожиданности даже растерялся. И он вдруг понял, что перед ней не нужно пускать пыль в глаза. Не нужно прикидываться кем-то, не нужно играть роль богача. А когда девушка стала откланиваться, спросил, а не знает ли Ингеборга китайский. Девушка вновь улыбнулась. На эту встречу с китайцем он поехал с ней.

Они подружились. Ингеборга была единственной, кто называл Славку Борисом. Он не возражал. Она была настолько своя, что однажды, когда на его брюках лопнул боковой шов — зацепился за что-то, благо не порвалось до дыры — положение спасла Инга. Оказалось, что девушка только из швейного магазина, и у нее есть и нитки, и иголки, и она могла бы помочь, если Борислав снимет брюки. Борислав снял брюки без тени смущения, девушка ловко зашила штаны и вернула их хозяину. Тоже без смущения.