— Не, а что ты хотел? Обычно говорят, дурная голова ногам покоя не дает, а твоя — физиономии симпатичной. Хотя уже и не такой симпатичной.

Мужчина посмеивался, но у Тимки не было злости.

— Так откуда красота? Кстати, рентген нужно будет сделать… от греха. Но маме ни слова, — сказал он и воззрился на сына.

Тот колебался. Перед ним был не чужой человек. Глава их семьи. Человек, когда-то научивший его кататься на велосипеде, рыбачить, разводить костер. Да они даже курили вместе! Мама, правда, чуть на развод ни подала после этого.

— Плата, — выдохнул ребенок.

Мужчина напрягся. Тимка почувствовал это. Темные глаза посерьёзнели, а большие ладони сплелись на коленях в замок.

— Сколько? — спросил он глухо, и Уваров усмехнулся:

— Нет, я никому не торчу!

Батя молчал, и парню пришлось пояснить.

— Я никому не должен. Выдохни.

Дядя Леша реально выдохнул, фыркнул:

— Торчу? Вот бы мать услышала! Торчу — это «сижу на игле»!

Тимка точно так же фыркнул:

— Торчать — это быть должным кому-то! Батя, а твой архаизм из какого века?

— Из двадцатого. А твой… что-то там новое… не помню…

— Неологизм, — просветил Тимка, — из двадцать первого.

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Откуда синяк?

— На баскетбольной площадке через бедро бросили.

— А я говорил, что твой язык тебя до добра не доведет!

— Да не было там… языка. Не дошло… до языка… Просто поцеловал!