– Она готова… к такому?

– Наверное, нет.

– Сегодня утром я допустил ошибку – посмотрелся в зеркало. Моя дочь при виде своего папочки придет в ужас. Весь фиолетовый, глаза заплыли, ссадины, синяки, нос размером с картофелину.

– Главное, не вздумай спустить штаны.

Джейка разобрал смех, но одновременно из глаз брызнули слезы, такая острая боль пронзила ребра.

– Медсестрам присуще сострадание, – заметил он. – Здесь с этим не очень.

– Я не медсестра. Я – босс, изволь меня слушаться.

– Да, мэм.

Карла затормозила на подъездной дорожке и помогла мужу выбраться из машины. Пока он ковылял через крытый дворик, распахнулась задняя дверь, из дома выбежала Ханна. Джейк хотел схватить ее, сжать в объятиях и покружить, но только и сумел, что нагнуться и чмокнуть дочь в макушку. Ханну предупредили, и она не полезла обниматься.

– Как моя девочка? – спросил он.

– Отлично, папа. А ты как?

– Гораздо лучше. Еще неделя – и буду как новенький.

Она взяла отца за руку и повела в дом, в кухню, где его дожидались родители. Он уже обессилел и тяжело опустился на стул рядом со столиком, где стояли блюдца с пирожными и кусочками пирога, полные конфетницы и вазочки с разнообразными цветами. Ханна пододвинулась к отцу. Несколько минут он беседовал с родителями, а Карла тем временем налила всем кофе.

– Ты снимешь свои очки? – спросила Ханна.

– Не сегодня. Может, завтра.

– Разве тебе в них хорошо видно?

– Видно твое милое личико, остальное неважно.

– Какие толстые у тебя швы! Сколько их у тебя? В прошлом году Тим Бостик порезал руку, ему наложили целых одиннадцать швов. Знаешь, какой гордый ходил!

– У меня их аж сорок один, я заткнул его за пояс.

– Мама сказала, что ты потерял два зуба. Дай посмотреть.