Я до крови губы искусала, а идеальный маникюр превратился в жуткую ободранную картину. Не знаю даже как до девятого раунда без успокоительного досидела. Оставалась всего минута, когда Вадим с Максом перешли в какое-то дико агрессивное противостояние, обмениваясь жуткими ударами: не уходят, не закрываются, а бьют и ловят ответные. А зал ревел от восторга.

– С ума сойти… – я вцепилась в Светкину руку. Какой ужас! – Остановите это! – потребовала у Кости.

– Кать, ну как… – он только плечами пожал, хотя тоже видел, что это уже не только бокс, а очень личное и злое. Но не один из бойцов не нарушил правила! Тогда бы рефери развел эту мясорубку!

Соперники иногда перебрасывались фразами – я не слышала, естественно, но видела это. Заметила, как Вадим сошелся с Максом: лбами уперлись и сквозь зубы обменялись, наверняка, чем-то оскорбительным, а потом понеслось…

– Есть! – заорал Костик. Борис поддержал, а Ник скупо, но радостно в ладоши хлопнул. Макс пропустил жесткий апперкот и упал на канвас. Рефери начал отсчет. Нокдаун или нокаут? Мне было плевать, кто выиграет, главное, чтобы это все закончилось! Полонский, мерзавец, с рассеченной бровью стоял. Опять в крови весь и на меня смотрит.

– Идиот… – выругалась тихо. Не выдержав, платок из сумочки достала, вскочила и на ринг бросила.

– Десять! – объявили громко. Все, нокаут. – Поздравляем победителя! – заорал анонсер, рефери захотел поднять руку Вадиму, но тот нагнулся и подцепил мой платок. К лицу прижал… Потом его руку вздернули – зал загудел, разрываясь в овациях. Макс поднялся, головой тряхнул… Сдержанно Вадиму кивнул и протянул руку. Тот ответил не менее сухо. Надеюсь, на этом их вражда закончится. А я…

Костик, Борис и Ник уже забрались на ринг и поздравляли победителя. Я видела, что и к Максу подходили. Костик даже обнялся с ним по-братски. Ну что же, я тоже должна сказать что-то. Ставка же.

– Кать… – ошалела Светка, когда я через канаты перелезла.

– Прекрасная леди тоже решила поздравить победителя? – меня заметил лощенный конферансье.

– Идиот! – и я отвесила Полонскому легкую пощечину. – Я тебе не ставка.

Да, нельзя бить людей, но у меня ситуация критическая. Тем более они уже побитые. Зал замер. К Максу, исподлобья наблюдавшему за этой сценой, я тоже подошла.

– И ты идиот, – и его тоже ударила. Потом ушла под бурное ликование зрителей.

Я не ждала Светку, не отвечала на звонки, молча ехала в такси, раздумывая, когда моя жизнь превратилась в Санта-Барбару? Двое мужчин, с которыми у меня неопределенные отношения. Они так ожесточенно дрались, но сердце болело за одного. И что с ним делать, с сердцем этим?.. А с памятью что?..