На душевном подъеме я приехал к Мальвине. Нику в школу и сразу к ней. Теперь работал в офисе не только я, но и Екатерина Алексеевна. Собственник и генеральный директор, кто бы мог подумать. Сколько перемен произошло в наших жизнях, как мы изменились оба: некоторые ужасные, лучше бы не было их, но есть просто потрясающие. Я был рад и горд за Катю и буду поддерживать и помогать при любом раскладе. Но, если все пойдет так же, как сейчас, то «Синергея» через пару лет сама начнет брать под крыло молодые стартапы и развивать свой инвестиционный портфель.

Меня тянуло купить грузовик роз и осыпать ими свою Мальвину, но я боялся перегнуть. С ней осторожно нужно, особенно в деликатном положении. Катя чувствительна и ранима, плюс гормоны.

– Екатерина Алексеевна у себя? – спросил у юной помощницы. Катя своих ребят из волонтерских движений пристраивала, никаких рекрутинговых агентств не нужно: молодые, ответственные, перспективные.

– Здравствуйте, Вадим Александрович, да. Я уточню примет ли…

– Я сам, – улыбнулся и, коротко постучав, открыл дверь.

Катя задумчиво стояла у окна, даже не повернувшись на шум. В роскошном бледно-розовом брючном костюме, светлые волосы рассыпались по спине, красиво завиваясь на концах. Густые, длинные, мягкие. Меня магнитом потянуло. Я так давно не касался ее.

Я рядом остановился, шумно воздух втянул, захмелел сразу. Моя. Моя женщина. Все внутри к ней тянулось, а снаружи – об этом говорить излишне. Изголодался по ней, истосковался весь. Люблю ее. Хочу безумно. В свою жизнь. В свою постель. Чтобы вся в меня вошла, чтобы родным для нее снова стал: частичкой, половинкой.

– Привет, – проговорил тихо, невесомо губами волос касаясь.

– Вадим?! – Катя резко обернулась, глаза свои бархатные изумленно распахнула. – Ты здесь?

– К тебе приехал, – и отошел, заметив, что нервирую ее. Напряглась. Очень. – У тебя здесь так уютно. Как дома.

В бизнес-центре «Кутузовский-Тауэр» стандартные офисы, но здесь своя атмосфера. Настроение. Ее настроение. Катя как весна. Как родной берег. Как любовь. Скоро зацветет сирень, и кабинет ждал этого: белый и все оттенки сиреневого, и пахло медовой свежестью любимых цветов.

– Зачем ты приехал? – тихо спросила.

– Катя, мы с Никой разговаривали… – даже не знал, как подступиться. – Ты беременна? – начать решил прямо.

Она не ответила, в кресло бледно-сиреневое опустилась и виски сжала.

– Кать… – я присел возле нее, колени обнял, щекой прижался. – Любимая…

– Да, я беременна, – ответила просто. Я глаза поднял, с таким обожанием на нее посмотрел. Неужели кто-то на небе слышит меня?!