Феликс настороженным взглядом продиагностировал стол и остался весьма доволен, то и дело подкладывая в мою тарелку гарниры или советуя попробовать определенное блюдо, так как мама отлично его готовит. Для меня некоторые блюда были островаты на вкус, поэтому Феликс заранее о них предупреждал, но зная, что я все равно до них доберусь не только из вежливости, но и из гастрономического любопытства — заботливо принес стакан молока.

Еда на вкус была бесподобна. Правда, рот нещадно горел от острых приправ в двух последних гарнирах. Ясное дело, что мой желудок не привык к такому количеству перченого за один присест. Дышать хотелось через рот, шумно всасывая воздух. Если съем еще немного- буду изрыгать огонь как дракон или сказочный Горыныч. Феликс же наворачивал за обе щеки, совершенно не чувствуя дискомфорта.

Его мама кинула на меня придирчивый взгляд, когда я выбрала вилку вместо палочек, и снова сухо вернулась к своей тарелке. Черт, это была сейчас проверка на этикет?! Вроде на столе отсутствует миллион столовых приборов.

Дело не в том, что я не умею есть палочками. С роллами и суши я очень даже неплохо справлялась. Но, видя, как Феликс и Лелька виртуозно разделывают палочками рыбу и мясо- молча потянулась за вилкой обыкновенной, иначе положить еду я смогу, лишь зверски проткнув ее посередине. Еще больше опозорюсь, если до тарелки еда так и не дойдет, свалившись на стол!

Александр Павлович рассказывал о делах в своей кофейне и дальнейших планах. Лелька вместе с Госпожой убрали со стола грязные тарелки и расставили для чего-то новые.

Мелкая вернулась за стол, и в комнату важно вплыла наша ХАНА с большим подносом пирога:

— Сюрпр-и-и-из! — прозвучало «кодовое слово» и выпечку поставили на стол.

— Зарежьте меня! — еле слышно простонал Феликс, мечтая стать меньше ростом.

— Сладкая радость!

— Отрава и гадость! — буркнул Феликс, незамедлительно схлопотав новый подзатыльник.

— Ты еще даже не пробовал! Этот точно лучше! — оправдалась.

— Мать моя любимая! Разве я не умолял тебя не экспериментировать? С чем на этот раз?! — вздохнул.

«Нам ХАНА» недовольно поджала губы и гневно раздула ноздри:

— Персики и шпинат!

— Помереть я очень рад! — выпалил мой парень-бестолочь, собираясь удрать.

— ЧТО?! — оскорбленно воскликнула «Я же ж мать!». — А ну, лови мою кувалду! — отрезала большой кусок пирога. — Нет, мину! — поправила себя.

— Гранату, милая! — усмехнулся муж, преспокойно наблюдая за любимым представлением.

— Я так и сказала! — фыркнула, делая из пирога «самолетик». — Откроешь ротик…

— Протянешь ножки! — не согласился с мамой, плотно смыкая челюсть.