Поймала себя себя на том, что широко улыбаюсь, наблюдая за ними. Такие странные и разные. Феликс с Лелькой очень любят своих родителей, вся вредность — показная, ненастоящая. Кажется, я даже завидую…меня любят лишь наполовину…

Когда «марафон бешенства» был окончен, нас всех отправили наверх, пока родители накрывают на стол. От помощи они категорически отказались.

Лелька осталась внизу поболтать с родными, а Феликс утянул меня по лестнице наверх, показывая, где и что находится.

— Значит, Кан Феликс?! — спросила, любопытно вращая головой по сторонам.

— Странно звучит?

— Нет, мило.

Феликс, идущий впереди, неопределенно хмыкнул.

— А это — моя комната, — немного помедлил, прежде, чем открыть дверь и пригласить войти.

Надо ли говорить, с каким интересом я разглядывала предметы интерьера?

Посреди комнаты стояла большая кровать, застеленная синим пледом. На полу- мягкий ковер серого цвета. Слева от кровати находилось большое окно, перед которым стоял компьютерный стол и стеллаж с многочисленными книгами на полках. Посмотреть даже корешки книг мне почему-то не дали, подтолкнув к кровати. Справа от нее — скромный двустворчатый шкаф с приклеенным постером Брюса Ли и мелкими наклейками с изображением Джеки Чана. В этой комнате собрались все любители подраться!

В руки мне перекочевал альбом с детскими фотографиями и по каждому снимку следовали его забавные комментарии, поражающие воображение предысторией запечатленных моментов.

— Врун! — воскликнула, сползая с кровати на ковер. Так удобнее. — А говорил, что танцы у тебя в крови! — продемонстрировала ему фото маленького Феликса с таким знакомым кислым выражением на лице. Он в белоснежной рубашке и черных брюках танцевал с девочкой, наряженной в пышное платье.

— Ах, это?! Вспоминать стыдно! — поморщился и сел рядом.

— Почему? Классно смотришься. Уверена, что у тебя отлично выходило.

— Мать с чего-то решила, что у меня талант и отправила обучаться танцам, заплатив сразу за полугодовой абонемент. Меня, если что-не спрашивали. Кей-поп, брейк и дэнс-холл мне нравились, но как только мне стали подсовывать левых девчонок и наряжать в пингвиньи костюмы- я взбрыкнул, — озорно усмехнулся.

— Это как?

— Заявил матери, что не кукла, чтобы наряжаться, и не в детском саду, чтобы держаться за ручки с девчонками.

— Так и сказал? Сколько тебе было?

— Шесть, — последовал гордый ответ, вызвавший улыбку.

— И что?