Стефан Цвейг предложил заменить отрицательное понимание тимоса, который выражается в военной мощи и готовности к насилию, положительным пониманием тимоса, которое содействовало бы мирному сосуществованию наций в Европейском союзе. Он говорил от имени «поколения, которое познало и научилось ненавидеть самую ужасную в мире ненависть, потому что она бесплодна и умаляет творческую силу человечества»[635]. Понадобилась еще одна мировая война и Холокост, чтобы европейские нации восприняли эту мысль и заложили основы для мирной Европы. Приверженность Европейскому союзу, где нации обязались сообща преодолевать национализм, и есть пример положительного тимоса. Почему бы не гордиться этим историческим достижением? Эта гордость опирается на такие ценности, как свобода, разнообразие, мир и равенство, разделяемые с другими нациями.

Третья горячая точка – перестройка нации в общество, открытое для мигрантов и создающее благоприятные условия для их интеграции и натурализации. Речь идет не только о культуре гостеприимства, а главным образом об интеграции, подразумевающей участие в жизни общества и перспективы на будущее. Такой переход нельзя осуществить путем привязки к немецкой доминантной культуре (Leitkultur); здесь необходимы общие усилия как местных жителей, так и мигрантов, благодаря которым слышатся новые истории, а общество становится более разнообразным и многоголосым. Этот процесс также требует перестройки национального нарратива. В него должны войти рассказы представителей разных волн миграции, которые захлестывали Германию после 1945 года: военных беженцев и депортированных, турецких и южноевропейских «гастарбайтеров», вьетнамских «людей в лодках» (boats-people), балканских беженцев и евреев из Советского Союза. Все они значительно изменили облик страны, привнеся свои способности и опыт в долгосрочный проект интеграции. Эти перемены должны отразиться в смене знаков и символов публичного пространства, которое все больше вбирает в себя другие личные судьбы и другой исторический опыт. Кёльнский DOMiD-музей стал первым немецким музеем миграции. Но он сможет выполнить свою задачу лишь в том случае, если станет музеем не только для мигрантов, но и для всех немцев.

Кстати, обо всех немцах. «НЕМЕЦКОМУ НАРОДУ» – эта надпись из больших бронзовых букв появилась на фронтоне Рейхстага в 1916 году, в разгар Первой мировой войны. Лучшего символа не придумаешь. Буквы были изготовлены в югендстиле архитектором и типографом Петером Беренсом, бронза для букв была переплавлена из пушек, захваченных во время освободительной войны против Франции, а берлинская литейная мастерская, где отливались буквы, была еврейским семейным предприятием Зигфрида и Альберта Леви[636]. В 2000 году, когда Германия приняла новый закон о гражданстве, превративший ее в страну, принимающую мигрантов, художник-концептуалист Ханс Хааке дополнил это посвящение еще одной надписью. Он поставил во внутреннем дворе Бундестага желоб с землей, привезенной депутатами из разных округов, в которую можно высаживать цветы. В центре этой «клумбы» видны белые неоновые буквы, излучающие слово «DER BEVÖLKERUNG» («НАСЕЛЕНИЮ»). Теперь это население должно всякий раз договариваться о том, что его объединяет. Сделать это труднее, чем пересаживать растения, ибо разнообразию, чтобы укорениться, нужны взаимное признание, инвестиции и надежное убежище. И еще нужно договориться о прошлом и будущем, чтобы не просто срастись, а расти вместе[637].