Вот некоторые шлоки (ш), приводимые вместе с комментариями (к) Аджами, которые индийские суфии используют в качестве упражнений. Их номера соответствуют нумерации огромного труда аббата Дюбуа «Индийские обычаи, нравы и ритуалы» [Hindu Manners, Customs and Ceremonies, Oxford, 1906, pp. 474 et seq.].

(ш) V. В несчастьях, бедах и страданиях жизни истинный друг – это тот, кто действительно помогает нам.

(к) Исследуй, знаешь ли ты, что такое помощь. Неразвитый человек, чтобы узнать это, нуждается в озарении.

(ш) XI. Яд скорпиона – в хвосте, яд насекомого – в голове, яд змеи – в зубах. У злого человека яд разлит по всему телу.

(к) Размышляй о доброте доброго, которая также разлита по всему его телу.

(ш) XVIII. Добродетельного человека можно сравнить с большим зеленым деревом. Само дерево стоит под лучами палящего солнца, но дает прохладу другим, защищая их своей тенью.

(к) Добродетель доброго поможет искреннему, но ослабит праздного. Укрытие – это только передышка в работе.

(ш) XII. Бесстыдный человек боится болезней, которые влечет за собой роскошь; человек чести боится презрения; богатый боится алчности владык; нежность боится насилия; красота боится старости; раскаивающийся грешник боится снова поддаться своим чувствам; тело боится бога смерти, Ямы; ничего не боятся только скупцы и завистники.

(к) Будь мудрым, ибо мудрые понимают природу страха, который становится их рабом.

Прежде чем первый западный ученый заинтересовался индийским мистицизмом, история взаимообмена между суфиями и индуистскими мистиками насчитывала уже целое тысячелетие. В XVII в. Принц Дара Шикох из династии Великих Моголов очень тщательно исследовал ведическую литературу и провел сравнительный анализ мусульманской и индуистской мысли. Как и другие суфийские учителя до него, он пришел к выводу, что индуистские священные писания представляют собой остатки эзотерической традиции, идентичной исламу и точно такой же, как суфийская, в ее наиболее скрытом значении.

Он исследовал также священные книги иудеев и христиан с точки зрения того, что они могли представлять собой воплощение во внешних формах неизбежного развития человеческого сознания, которое время от времени концентрируется в определенных группах населения. Его труды, которые сами по себе следуют методологии багдадских ученых времен Харуна аль-Рашида, заложили основы для проведения многих последующих, и даже очень близких к нам по времени, сравнительных исследований в области мистицизма.