До соседнего хутора было недалеко. Он прекрасно просматривался с того места, где Ульфар Крестьянин обучал меня мастерству владения мечом. Сразу за мостом в западном направлении шла тележная дорога, она заканчивалась как раз у двора Хальвдана Палаты. У него были норвежские корни, он хорошо жил, снабжая йомсвикингов мясом и зерном. Большую часть своего богатства он потратил на возведение таких огромных и практичных палат, что его даже так и прозвали. Хальвдан Палата был очень толстым, с длинной, заплетенной в косички бородой, он стоял во дворе и принимал нас, одетый в мантию, отороченную мехом, с цепью из золота и янтаря, как будто был каким-то королем. На поясе у него висели два рога, и у каждого из них было свое предназначение, в чем я скоро убедился. Я впервые оказался на его дворе и совершенно не знал, что разумность, царившая в Йомсборге, совсем не имела силы здесь.

Говорили, что в палатах Хальвдана может поместиться триста человек, с людьми Торкеля примерно так и получилось. Мы сели за грубо сколоченные столы, я оказался рядом с Йостейном Карликом и обнаружил, что на северной стороне каждого стола стояла бочка. Вагн, Аслак, Торкель, Глиме и еще некоторые мужчины сели за длинный общий стол, стоявший на земляном валу в центре зала, Вагн и Торкель каждый на своем стуле с торцов. Вокруг вала стояли тринадцать железных жердей, увенчанных черепами диких свиней. Когда все расселись, Хальвдан Палата поднялся вразвалку на земляной вал, где он встал, опираясь на плечо Вагна, прокашлялся, харкнул, потом выпрямился и прокричал на весь зал на ломаном датском, что пришло время пить пиво и веселиться. Мы должны были налечь на пиво, еду и женщин. После этого он снял один рог с пояса, опустил его в бочку с пивом на столе хёвдинга, поднял его над головой и произнес здравицу за Одина.

Люди, сидевшие за столами, быстро передавали друг другу кружки, а человек, находящийся на конце стола, наполнял их пивом и отправлял обратно. Подняли тост за Фрейра, брата Фрейи, бога плодородия и урожая, а Хальвдан Палата тем временем снял второй рог с пояса и поднес ко рту. Раздался низкий звук, который заполнил весь зал. Когда он убрал рог, за столами воцарилась тишина, все ждали важных слов, но этот толстый человек лишь снова поднял рог и поднял еще один тост, а потом прокричал на датском и гётском, что хотел бы, чтобы мы начали пить как настоящие мужчины.

Я много поездил за свою жизнь и видел, как напиваются люди в разных странах, но впервые это делали с таким усердием, как это происходило у Хальвдана Палаты. Еду до сих пор еще не принесли, очаг слабо освещал помещение, но попойка шла полным ходом, а между столов ходил человек, играющий на лире. У каждого сидящего за столом была тарелка и кружка, и я прекрасно помню, что пивная кружка была намного больше тарелки, данной нам для еды. Мужчины вливали в себя пиво, как будто речь шла о жизни и смерти, они посылали свои кружки в конец стола, где их наполняли пивом и отправляли обратно. Йостейн Карлик пришел в себя на своем месте, потом перевел дыхание и начал вливать в себя пиво по новой. Происходившее казалось мне очень странным; я никак не мог понять, зачем Вагн устроил здесь такую пьянку, когда ни одна душа не пила ни капли в пределах холмов Йомсборга. За столами все сидели с оружием на поясе, и если бы попойка продолжалась так и дальше, то вскоре кто-нибудь мог начать драку. Люди Торкеля заняли места поближе к выходу, в то время как йомсвикинги сидели в глубине зала. Если ли бы началась битва, то куда бы я мог выйти? Возле стен было темно, я не заметил ни одной другой двери, кроме той, в которую мы вошли.