* * *

Дорога вела нас дальше. Временами она изгибалась вокруг замерзших болот, покрытых льдом водоемов, упавших деревьев, валунов, но в итоге все равно так и шла в северном направлении. Иногда мы проезжали мимо деревянных навесов, сделанных другими путниками на краю дороги, нам попадались едва различимые под снегом камни, выложенные кру́гом, и пни, оставшиеся от деревьев, которые пошли на поддержание костра ночью. Мы с Сигрид предпочли уйти вглубь леса, чтобы разбить лагерь, и, хотя наши следы были видны, место подальше от дороги нам казалось безопаснее. Первые несколько дней после произошедшего на хуторе мы с Сигрид спали поочередно. Мне пришло в голову, что Рос с его людьми не сдались, они взяли у Бурицлава сани и скоро схватят нас. Возможно, они уже побывали на том хуторе и узнали, как я напал на жителей, Рос взял их с собой, и вот они уже все вместе ехали по нашим следам, уверенные в том, что скоро убьют меня. А Сигрид будут лапать жадные руки, спускающиеся все ниже по ее спине…

Дни шли, вскоре я перестал высматривать наших преследователей между деревьев. Но страх стал похож на заживающую рану, затаившуюся внутри и не причиняющую уже такой сильной боли. Сигрид начала оттаивать, она стала притягивать меня к себе под шкурами у костра, и в один из вечеров, когда я разжигал костер, она забралась под шкуру и протянула руку ко мне. Я забрался к ней и уткнулся в ее волосы, моя рука обвилась вокруг ее тонкой талии, спустилась ниже, где разлегся лохматый Фенрир. Я часто думаю, что мой первый сын мог быть зачат в ту ночь, если бы этот пес не мешал нам, забравшись под шкуру.

Вскоре мы выехали на открытую местность. Ветер практически полностью оголил ее, лишь стебли зерновых возвышались над снегом. По одному такому полю бежал мальчик с длинным луком и двумя голубями на поясе. Он окликнул нас на каком-то подобии датского языка, давая понять, что нам следует ехать за ним, там нас накормят жареным мясом, поднесут пиво, а лошадям дадут ячменя. Мы с Сигрид могли обойтись без еды, но наши кони уже слишком долго питались лишь скудными крохами, которые могли раздобыть себе среди мхов и пожухлой травы, и им требовалась еда и отдых.

Мальчик бежал перед нами. У него были волосы длиною до плеч, покрытые инеем, и шапка из беличьего меха. Он старался постоянно держаться впереди нас. Иногда он останавливался, вытирал пот и оборачивался, проверяя свой лук. Вечер выдался холодным, мороз щипал щеки. На таком морозе лук мог треснуть.

Дорога шла прямо, и вскоре вдали мы увидели холм, расположившийся с востока на запад. Подъехав ближе, мы заметили, что на вершине холма было возведено укрепление, мы поняли, что это, должно быть, Даневирки. Не могу сказать, что он представлял собой нечто особенное, холм был не настолько отвесным, чтобы по нему не мог забраться человек, а частокол – не особо высоким. Но за ним поблескивали наконечники стрел, за бруствером находилась стража. Мальчик по-прежнему находился на расстоянии в несколько лошадей, мы приблизились к обитым железом воротам, через которые предстояло пройти каждому, кто собирался попасть в королевство Свейна Вилобородого. Два лица, украшенных окладистыми бородами, покрытыми инеем, глядели на нас сверху, свесившись через ограждение.