— А это?..

Экран снова засветился, показывая Ксименира на "Экваториал 353” в Поясном Городе. Обстановка выглядела знакомой, соответствуя той, что ей запомнилась. Изображение на миг переместилось, демонстрируя лицо Коссонт, а затем снова сфокусировалось на мужчине в кровати. Съёмку, очевидно, производил Бердл.

— Уважаемые Бердл, мадам Коссонт. — услышала она голос Ксименира. — Рад познакомиться. — Он открыл рот, высунув длинный язык и осторожно облизав сначала одну бровь, затем другую, придав им обеим аккуратную форму. Язык исчез. Ксименир широко распахнул глаза; у него были яркие, бледно-голубые радужки. Глазные яблоки вернулись в свои глазницы и радужки сразу исчезли. Выдвинувшись снизу, их заменили темно-красные, которые встали на место и замерли. — Извините меня, — прокомментировал Ксименир — Эти зрачки лучше работают при дневном свете. — Он широко улыбнулся, демонстрируя безупречно белые зубы.

Коссонт кивнула.

— Господин Ксименир, специалист по телоформации, — сказала она.

Теперь она поняла, почему КьиРиа выглядел так неуверенно во второй раз, в транзитном зале — в больших тёмных очках, едва ориентируясь в окружающей обстановке. К тому моменту он был уже слеп.

Теперь экран демонстрировал то, на что она лишь бегло обратила внимание при встрече, увеличивая масштаб фигуры Ксименира: сначала зубы и глаза, затем ожерелье из безделушек, украшавшее шею.

Взгляд остановился на крошечной — на тот момент деактивированной — разведывательной ракете, которую корабль предварительно направил в спальню Ксименира. Она лежала на груди Хозяина Вечеринки рядом с похожим на большой палец андроида толстым хрустальным цилиндром, инкрустированным драгоценными камнями.

Застывшее изображение слегка сместилось, еще раздавшись в масшатабе, представив взгляду смутный вид полупрозрачного кристалла с парой ягод внутри. Они были бледно-зелеными и выглядели так, будто плавали в каком-то белёсом сусле.

— Какого цвета были глаза у господина КьиРиа? — спросил Бердл.

Коссонт задумалась, пытаясь вспомнить.

— Когда я встречалась с ним, они были цвета океана на Перитче IV, — сказала она. — Океан может быть разных оттенков, но чаще всего, при дневном свете, он был цвета пляжного нефрита. Бледно-зеленый. — Она кивнула на крупный план инкрустированного драгоценными камнями цилиндра с прозрачными окошками и двумя мягкими предметами внутри, выглядевшими как ягоды. — Этот цвет, — произнесла она.

18 (С -7)

18 (С -7)

Ей не следовало доверять себе. Уж кому, как ни ей, знать, какой она была. И она, разумеется, знала, но не относилась к своему знанию сколько-нибудь серьёзно, не уделяя самоанализу должного внимания.