— Я просто беспокоюсь. О том, что мы как-то слишком увлеклись, всполошились из-за этого, не продумали… а некоторые люди убедили нас сделать то, к чему мы, возможно, ещё не готовы.

— Ну, септаме Банстегейн очень убедительный человек, надо признать. И очевидно, я должен поблагодарить тебя за столь своеобразный комплимент.

— Я не имела в виду…

— Нет, ты имела. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Но ты должна видеть, что мы становимся символами для самих себя. Один человек может казаться зачинщиком, силой, стоящей за каким-то… великим начинанием, течением в обществе, но не обязательно именно он производит его — он может находиться на переднем крае и может оказывать какое-то небольшое, непосредственное влияние на его направление час за часом, день за днем, но на самом деле он тоже плывет по течению, подхваченный им, силой всех тех людей, которые стоят за ним, за идеей, которую они представляют и которую несут. Но, Вирисс, что это за разговоры в постели? У нас так мало возможностей побыть вместе, давай же не будем тратить время на такие переживания.

— Да, да. Ты, конечно, прав. Я буду твоей добычей, сражайся за…

— Ой! Что это?

— Что?

— Я не знаю. Мой палец. Уколол, кажется… какой-то шип или… Почему ты это сделала?

— Что? Не смейся! Дай мне посмотреть!

— Вот. Мой палец, видишь? Он пострадал.

— Дай посмотрю…

— О. Эта крошечная травма стоит такого сладкого поцелуя. Я теряю от тебя сознание… Подожди-ка, ты действительно… Я падаю в обморок. Моя голова совсем… совсем…

— Нет!

— Все в порядке. Я просто… Я должен. Должен был… О, мне нужно позвонить.

— А…

— Уже темнеет и мне действительно нужно…

— Пожалуйста…

— Прости меня! Я так…

— Ладно, не важно…

— Мне жаль, действительно жаль…