— Делайте всё, что потребуется.

— Положитесь на меня, септаме. — Маршал посмотрела на часы Банстегейна, повернув голову, чтобы прочитать перевернутые цифры и стрелки на устройстве украшавшем его грудь. — Наши пять минут почти истекли, — заметила она. — Извините. — Она повернулась.

— Я сделал то, что должно было быть сделано, — сказал он, словно ожидая её одобрения. — Вы верите мне?

На самом деле он не хотел говорить этих слов. Ни ей, ни кому бы то ни было другому. И теперь был обескуражен вырвавшейся ненароком фразой.

Чекври повернулась и посмотрела на него.

— Неважно, во что я верю, септаме, — холодно сказала она ему. — Важно лишь то, во что верите вы и то, что вы говорите мне делать.

Он покачал головой, усмехнувшись.

— Вы хотя бы иногда спите спокойно, Чекври?

Маршал подняла брови.

— Я сплю как убитая, каждую ночь, септаме. Я всего лишь скромный военный офицер, выполняющий приказы. Никто не приказывал мне волноваться из-за тех последствий, которые они порождают. Или терять сон.

— Это необходимо было сделать, — сказал он ей убеждённо.

— Конечно, септаме. — Чекври пожала плечами. — Мне она все равно никогда не нравилась. Достаточно приятная, но… слишком слабая для той должности, которую занимала. Слишком… уступчивая. — Её брови снова изогнулись. — И всё же… Она умерла на руках у той, кто действительно любил ее. Они обе любили. А это уже кое-что. В данных обстоятельствах, это почти милосердие. — Она кивнула в сторону. — Кажется, я слышу, как стучит генерал. Нам лучше не задерживаться здесь.

* * *

— Есть еще кое-что, Септаме, — сказал Локуил, когда они сидели в задней части самолета, доставлявшего их из дипломатического квартала в парламент на пресс-конференцию. Чекври на своем шаттле вернулась в наземный штаб полка внутренней системы.

— Что? — спросил Банстегейн.

— Извините, — генерал потянулся вперед, чтобы щелкнуть выключателем. Между ними и сидящими напротив них старшими сотрудниками бесшумно воздвигся темный экран.

Локуил наклонился к уху Банстегейна и, дождавшись, когда самолёт выровняется, тихо сказал:

— Мадам Орпе была беременна.

— Что?…

— Примерно сорок дней. Вряд ли бы об этом стало известно до Сублимации.