Посол молча продолжал неподвижно сидеть, только уголки его губ дёргались от сильного внутреннего напряжения. Спустя несколько секунд, расстегнув воротник рубашки, посол, закрыв глаза, опустил голову вниз. Из его глаз покатились крупные капли слёз, поочерёдно капая на его дрожавшие и безвольно опущенные на колени руки.

– Теперь не печалиться вы должны, а радоваться. Ваш сын в полном здравии и, думаю, что скоро вы с ним увидитесь, – успокаивал посла Святослав.

– Неужели…? – только и смог проговорить Ку Шанюан, глубоко вздохнув, и во взгляде его стали появляться проблески радости.

Заметив такую еле уловимую перемену в его глазах, Святослав, осторожно дотронувшись до его руки, очень тихо и медленно заговорил в задумчивости:

– У меня до сих пор перед глазами стоит, как вчера, весь ужас того дня более двадцати лет назад. Если бы тогда я его не нашёл, я бы не смог в тайге выжить один. Поэтому для меня тот случай был… Извините за такое признание. После той страшной трагедии в тайге я нашёл в вашем сыне собственное спасение, и мы с ним стали роднее всех родных. Мне не стыдно за него и я горжусь, что он вырос благородным, сильным и добрым. И ещё одно я хочу вам сказать. Я всегда говорил ему о том, что я не родной ему отец, что настоящий его отец – китаец, на что он всегда довольный улыбался.

– Как воспримет это моя жена?– почти шёпотом произнёс посол.

– Я думаю с огромной радостью, потому что любая мама всегда рада сыну, а особенно как будто вновь родившемуся.

– Я не это хотел сказать, о чём вы подумали, – постарался пояснить Ку Шанюан и пояснил: – После потери нашего с ней сына она очень долго по-прежнему не приходит в хорошее жизненное состояние и тяжело болеет.

– Вон оно что, – сочувственно произнёс Святослав. – Но теперь, когда она узнает такую радостную весть, всё скоро у ней образуется. Извините только меня, что я дал ему русское имя Кузьма, так как другого имени, похожего на Ку Цзыма, я тогда не смог придумать.

– Наоборот, мы даже будем рады, что у него два имени и ещё… Вы его, можно так сказать, вырастили и воспитали. И поэтому нам как-то боязно. А вдруг мы будем лишними для нашего сына, ведь он не видел нас так долго. Очень боимся, что не признает в нас своих родителей, – с тревогой в голосе произнёс посол.

– Об этом вы не должны тревожиться, Кузьма не тот человек. Он не только признает, но и очень обрадуется вам, – улыбнувшись, постарался успокоить Святослав родного отца Кузьмы, но потом с печалью добавил: – Вот только не знаю, где он сейчас.

– Так вы же говорите, что… – вопросительно посмотрел на него Ку Шанюан.