Мотив интереса в субъективности инвертируется в интересы мотива, поскольку внешняя мотивация преследует внутренний интерес. Внешний интерес с внутренним мотивом действия оказывается справедливым лишь в случае материальных построений, когда внешнее оторвано от внутреннего. Однако оба они считаются материальными образованиями. В реальности такое не происходит. В диалектике мира мотивация субъекта идет по линии "сверху-вниз", от объективного к субъективному в их диалектической связи путем материализаии мотива во вторичный интерес непосредственно в субъективности. Первичный интерес подталкивает мотив в виде общечеловеческой ценности к субъективности, где он усваивается и вырабатывает вторичный интерес к действию. Причем — с учетом внутренней самоорганизации от членов сообщества.

Парадокс субъективности заключается в том, что она причудливым образом объединяет мотивы и интересы в действия. Важнейшая функция нашего существования заключена в субъективности — как в некотором центре принятия решения и актуализации его. Субъективность связывает в целостность объективное и субъективное. Такое происходит в человеке постоянно и непрерывно. Человек часто даже не замечает, как "работает" его личностная субъективность.

Говорят, "новая стратификация" связана с некоторой "социальное дрессурой"? Образование новых стратов шло и идет непрерывно в процессе существования и мира, здесь нет ничего нового. А вот то, что кто-то может повелевать сообществом и даже "дрессировать" его — это тот нонсенс, который не принимает диалектика мира уже потому, что самоорганизация этого просто не допустит. Да и сами дрессируемые — они также не стоят на месте — имеют разум и находят смыслы в необходимости своего существования. Однако диалектика субъективности ставит на место подобных "дрессировщиков".

Понятно, что мотивы дают связь, в том числе диалектическую. Тогда как интерес связан непосредственно с субъективностью. Философа не может не поражать множественность течений в психологии, что позволяет свидетельствовать о наличии определенного психологического континуума. Тогда должна быть одна континуальная психология, тесно связанная с человековедением. Окказионализм «умственной деятельности» попахивает нафталином далеко прошедших лет. Ссылки на работы С. Рубинштейна середины прошлого века лишь свидетельствуют о том, что у психологии не все ладно с развитием, если за такой большой промежуток времени не нашлось парадигмы лучшей, чем «истматовская», основанная еще на «рефлекторной дуге» И. Сеченова.

Да, возмутительно сопоставление мотивов и интересов как материальных образований. Если говорить о мотивах, то психология не отвечает на вопрос: «Откуда они берутся?» Часто мотивы приравнивают к интересам, что совершенно лишено смысла с точки зрения философии. Ведь мотивы исходят извне человека — от общества, а интересы изнутри — от человека. «Заинтересуй ученика, тогда он будет хорошо заниматься» — бытует обычное мнение специалистов. Так что учителю необходимо развивать их (мотивы и интересы) как диалектическую связку субъективности — извне и изнутри. Интерес это усвоенный мотив, их соединяют в диалектическую связку, устремленную в своем развитии к обязательному действию. Процесс усвоения мотивов учеником самое важное для учителя в его практической работе. Причуда субъективности исходит из того, что усвоение не является обязательным актом.