Приветствовать? Да, поскольку эти препятствия на самом деле предоставляют возможность проверить себя, опробовать новое и прийти к триумфу.

Препятствие — это путь.

ЧАСТЬ I ВОСПРИЯТИЕ

ЧАСТЬ I

ВОСПРИЯТИЕ

Что такое восприятие? То, как мы видим и понимаем происходящее вокруг нас. То, что эти события, как мы считаем, будут означать. Наше восприятие может быть источником силы или колоссальной слабости. Если мы эмоциональны, субъективны и недальновидны, мы только добавим себе хлопот. Чтобы мир вокруг нас не ошеломлял, мы должны, как это делали и древние, научиться сдерживать свои страсти и их влияние на нашу жизнь.

Без умения и дисциплины не уничтожить вред плохого восприятия, не отделить истинные сигналы от обманчивых, не отфильтровать предубеждений, ожиданий и страхов. Но дело того стоит, ибо оставшееся является истиной. Когда другие будут возбуждены и испуганы, мы останемся хладнокровными и невозмутимыми. Мы увидим вещи не плохими или хорошими, а такими, каковы они на самом деле. Это будет для вас невероятно полезно в борьбе с препятствиями.

ДИСЦИПЛИНА ВОСПРИЯТИЯ

ДИСЦИПЛИНА ВОСПРИЯТИЯ

Джон Рокфеллер, в будущем нефтяной магнат, начинал бухгалтером и мелким финансистом в Кливленде. Его отец был преступником, он бросил семью. И Джону, как одному из старших сыновей, в 16 лет пришлось найти работу. Это было в 1855 году. До конца жизни этот первый официальный долларовый миллиардер отмечал свою личную дату — День работы. Рокфеллер получал тогда 50 центов в день.

Затем возникли проблемы. Конкретно — паника 1857 года, крупный финансовый кризис, который начался в штате Огайо и особенно сильно ударил по Кливленду. Рушились предприятия, цены на зерно упали по всей стране, и экспансия на Запад приостановилась. Результатом стала тяжелая экономическая депрессия, продлившаяся несколько лет.

Джон мог испугаться. Это был первый крупный спад в истории, и он грянул, когда юноша только начал осваиваться в мире бизнеса. Можно было все бросить и сбежать, как отец. Можно было оставить финансовую деятельность ради другой карьеры, связанной с меньшим риском. Но уже в молодости Рокфеллер был хладнокровен — под давлением он обретал невозмутимость и спокойствие. Он иногда оставался без денег, но при этом не терял самообладания. Но еще важнее, что он не терял головы, когда ее теряли все вокруг.

Вместо того чтобы паниковать из-за экономических проблем, Рокфеллер наблюдал за событиями. Почти противоестественным образом он предпочитал рассматривать ситуацию как возможность обучения. Он спокойно копил деньги и анализировал чужие неправильные действия. Он видел бреши в экономике, а многие считали, что они сами собой разумеются, поэтому люди не были готовы к переменам и потрясениям.

Рокфеллер на всю жизнь усвоил важный урок: рынок непредсказуем по своей природе и часто порочен — только рациональный и дисциплинированный ум может надеяться получить прибыль. Рокфеллер понял, что к катастрофе привела спекуляция, а для успеха нужно игнорировать «безумную толпу». И финансист немедленно применил свои идеи.

Рокфеллеру было 25, когда группа инвесторов предложила ему вложить 500 тысяч долларов в подходящие нефтяные скважины. Джон отправился по ближайшим месторождениям. Через несколько дней он вернулся в Кливленд. Инвесторы были в шоке: из выделенной суммы не испарилось ни цента. Рокфеллер не нашел подходящей возможности, хотя рынок был возбужден. Джон не увидел реального способа заработать на нефтедобыче и вернул деньги.

Именно объективность и строгая самодисциплина помогли будущему миллиардеру извлекать выгоду из препятствий, регулярно возникавших в его жизни: во время Гражданской войны, экономических кризисов 1873, 1907 и 1929 годов. Однажды он обратил внимание, что ищет благоприятную возможность в каждой катастрофе. Мы могли бы добавить: у него хватало сил противостоять искушению вне зависимости от мощи соблазна и ситуации.

Прошло 20 лет, и Рокфеллер в одиночку стал контролировать уже 90 процентов нефтяного рынка. Жадные конкуренты исчезли. Нервные коллеги продали акции. Слабонервные и сомневающиеся выбыли из игры.

Всю дальнейшую жизнь чем сильнее был окружающий хаос, тем спокойнее становился Рокфеллер, особенно когда все паниковали либо теряли рассудок от алчности. Большую часть состояния Джон Рокфеллер сделал на колебаниях рынка — он видел то, чего не замечали другие. Это понимание живет сегодня в словах Уоррена Баффета: «Опасайтесь, когда другие жадничают, и жадничайте, когда другие опасаются». Рокфеллер, как и другие выдающиеся финансисты, мог сопротивляться импульсам и отдавать предпочтение холодному жесткому здравому смыслу.

Один критик описывал Standard Oil, империю Рокфеллера, как «мифическое создание, подобное Протею». Он уподобил нефтяную корпорацию античному морскому божеству, способному принимать любое обличие: Standard Oil действительно умудрялась менять форму при любых враждебных действиях конкурентов или правительства. Подобную оценку можно было бы счесть критической, но на самом деле это была лучшая характеристика личности и деятельности Рокфеллера: живучесть, приспосабливаемость, спокойствие, блеск.

Рокфеллера не брало ничто — ни экономические кризисы, ни сверкающий мираж фальшивых возможностей, ни агрессивные враги, ни даже прокуроры (для них он был трудным свидетелем при перекрестном допросе — никогда не попадал в расставленные ловушки, не оправдывался и не терял головы). Он таким родился? Нет. Он таким стал. Где-то Рокфеллер получил такой урок дисциплины. И это было в кризисе 1857 года, который он называл «школой невзгод и напряжения». «О, как благословенны молодые люди, которые вынуждены бороться за основание и начало своей жизни, — заметил он однажды. — Я всегда буду благодарен трем с половиной годам ученичества и трудностям, которые мне пришлось преодолеть».

Конечно, те же самые опасные времена, что и Рокфеллер, переживало множество людей: все они посещали одну и ту же школу не лучших времен. Но мало кто реагировал так же, как он. Мало кто сумел увидеть внутри преграды возможность, разглядеть в на первый взгляд непоправимом несчастье подарок — шанс извлечь урок из редкого момента в экономической истории.

Вы столкнетесь в жизни с препятствиями — с честными и нечестными. Раз за разом будете обнаруживать: важно не то, каковы эти препятствия сами по себе, а то, как мы на них реагируем и сохраняем ли при этом самообладание. Вы поймете: именно эта реакция определяет, насколько мы успешны в преодолении преграды, а возможно, даже в преуспевании благодаря ей.

Там, где один человек видит кризис, другой может разглядеть возможность. Где один ослеплен успехом, второму представляется реальность с ее безжалостной объективностью. Один теряет контроль над эмоциями — другой остается спокойным. Отчаяние, безысходность, страх, бессилие — эти реакции являются следствием нашего восприятия. Вы должны осознать: ничто не заставляет нас ощущать именно так — это мы поддаемся таким ощущениям. Или, подобно Рокфеллеру, предпочитаем не поддаваться.

Именно из расхождения между восприятием Рокфеллера и прочего мира и родился практически непостижимый успех мальчика из небогатой семьи. Его выверенная осторожная уверенность в себе была невероятной формой силы. Нечто представляется всем негативом — но можно воспринять его как что-то, требующее рационального подхода, и, что еще важнее, как благоприятную возможность, а вовсе не как повод для страха и жалоб.

Рокфеллер — это не просто пример.

Мы живем в собственном позолоченном веке — так называют последнюю четверть XIX века, когда американская экономика росла необычайно быстро. Меньше чем за два десятилетия мы пережили два крупных экономических пузыря: стали рушиться целые отрасли, разбиваться судьбы. Вокруг в изобилии то, что выглядит несправедливостью. Финансовая неустойчивость, социальные волнения, невзгоды… Люди боятся, они обескуражены, расстроены и злы, они третий век собираются на Манхэттене в Зукотти-парке на акции протеста и не умолкают в сетевых сообществах. Так и должно быть?

Не обязательно. Наружность обманчива — важно, что внутри.

Мы можем научиться воспринимать происходящее иначе — преодолевать иллюзии, в которые другие верят или которых боятся. Мы можем прекратить рассматривать «проблемы», возникающие перед нами, как проблемы. Мы можем сосредоточиваться на реальности.

Мы слишком часто реагируем эмоционально, впадаем в уныние и утрачиваем перспективу. И «как будто» плохое превращается в действительно плохое. Бесполезное восприятие может вторгнуться в наш разум, в священное место для рассуждений, действия и воли — и сломать наш компас.

Наш мозг эволюционировал в среде, весьма отличной от нынешней. И теперь мы носим в собой все виды биологического багажа. Люди по-прежнему готовы обнаруживать несуществующие угрозы и опасности — вспомните о холодном поте, когда вы беспокоитесь о деньгах, или о невольной реакции «бей или беги», которая проявляется, когда на вас орет босс. Для нашей физической безопасности в такие моменты нет никакой угрозы: маловероятно, что мы действительно будем голодать или что босс перейдет к насилию, но иногда такое ощущение возникает.