– Что за арабы?

– Мне трудно о них судить… Они курят гашиш и называют друг друга братьями, а когда приходят в чем-то к согласию, то хором произносят: «Да свершится то, что должно свершиться!» Мне кажется, они, несмотря на свои традиционные одежды, совершенно равнодушны к вере. А однажды вместе с ними меня навестил Али-хан.

– Какой Али-хан? – опешил Метлоу.

– Тот самый, из Пешавара.

– Ты не спутал его с кем-то?

– Не спутал, – мотнул головой Сарматов. – Он интересовался моим здоровьем. Ямасита доложил о его появлении сенсею. Тот распорядился закрыть двери монастыря для Юсуфа, Али-хана и арабов.

– А что ты еще можешь рассказать о Юсуфе?

– Поначалу Юсуф жил при монастыре, но теперь, говорят монахи, у него своя врачебная практика в городе. Один наш монах слышал от китайцев, что Юсуф купил в Гонконге дом и женился на китаянке, – ответил Сарматов и, подумав, добавил: – Знаешь, Джордж, мне показалось, что он у арабов начальник. Даже надутый петух Али-хан, которому в Пешаваре Юсуф кланялся до земли, тут перечить ему не смел. Но я не показал им своего удивления. Кроме того, Юсуф…

– Что еще?

– Юсуф сказал, что мне не надо лечиться у сенсея. А его арабы предложили мне работу. Они уверяли, что эта работа не требует памяти и может сделать меня богатым. Тогда, мол, я смог бы расплатиться с сенсеем.

– Что за работа?

– Они сказали лишь, что потребуется владение секретами кюдо, тейквондо и особенно холодным оружием – кендо. Вероятно, обучать кого-то тому, чему я научился у сенсея…

– А что хотели от тебя русские?

– Какие русские? – удивился Сарматов.

– Те, которые фотографировали тебя и интересовались Сарматовым…

– А-а!.. Но это были австрийцы.

– Нет, Игорь, то были русские! Почему ты сказал им, что не знаешь Сарматова, и не стал разговаривать с ними на русском языке?

– Ты же сказал мне в Пешаваре, что фамилию Сарматов я должен забыть.

– О’кей! – удовлетворился ответом Метлоу. – Однако я хотел бы предостеречь тебя от общения не только с подозрительными арабами, но и с русскими.

– Почему, Джордж? Разве не ты говорил мне, что я тоже русский? – В голосе Сарматова Метлоу уловил волнение.