Поползли, огибая беседку.

Убрать охранника можно было проще, выстрелив из арбалета в горло. Метров с двадцати, вон из тех кустов. Вряд ли бы он успел даже крикнуть.

Но план не предусматривал лишних смертей. Лишь столько, сколько надо для дела.

Раз.

Два.

Три!

Стукнули веткой по перилам беседки. Охранник насторожился, приблизился, перегнулся через ограждение. Дома бы он, возможно, этого не сделал, дома он шарахнул бы из «ствола» на звук, подняв тревогу. Здесь — не решился. Здесь за шум после «отбоя» штрафуют.

— Эй; кто там?

Протянул вперед руку, раздвигая оплетающие беседку ветки. Наверное, он ожидал увидеть бездомную собаку.

Мгновенным броском руки вверх человек в черно-зеленом, практически неразличимом на фоне земли гидрокостюме воткнул в голую руку охранника иголку шприц-тюбика.

— Ой, черт! — вскрикнул тот, отдергивая руку. И тут же, теряя сознание и обмякая, рухнул вниз, повисая животом на перилах.

Он даже не понял, что произошло, он подумал, что укололся о какой-то шип. Этот готов… Охранника стащили вниз, на пол беседки, и, прячась в подступающей к дорожкам растительности, пошли к дому.

Дождались две подошедшие с другой стороны тени.

— Что у вас?

— На первом и втором этажах сигнализация. Третий чист.

По декоративным решеткам и многочисленным выступам на стенах (это тебе не наши гладкие, как ледяные глыбы, девятиэтажки) легко поднялись на уровень третьего этажа. Отыскали незакрытое окно. Вползли внутрь.

Хозяина нашли быстро. По храпу, доносящемуся из спальни. Сладко ему спалось на чужой земле. Лучше, чем дома спалось.

Три тени, бесшумно ступая по ковровому покрытию, приблизились к кровати. Одна встала боком в проеме двери.

Первой проснулась жена. Большая тяжелая ладонь опустилась ей на лицо, перекрывая дыхание. В шею впилась тонкая игла.

Жена проснулась. И… тут же уснула.