Он выглянул в иллюминатор. Внизу тускло блестел ледник, а это означало, что самая сложная часть горного маршрута уже позади. Лунный свет играл на гладкой поверхности, изрезанной кривыми трещинами. Ледник постепенно расширялся, спускаясь к заливу, где таял и сливался с морем.

Горы остались позади, и на горизонте за ледником замерцали далекие огни. Питт знал, что это не звезды, – слишком низко они висели над землей. Знал он также, что в прозрачном горном воздухе они кажутся ближе, чем на самом деле. Постепенно на фоне беспросветного мрака начали проявляться и другие скопления огней. Еще пять минут полета, и они сделались четкими и различимыми, вырывая из темноты силуэты четырех чудовищных судов, светящихся в ночи подобно городам.

– Вижу цель, – ровным голосом сообщил Питт.

– Вот же черт! – выругался итальянец. – Как раз в тот момент, когда у меня начинается самое интересное.

– Успокойся, минут десять у тебя еще есть. Кроме того, я уже знаю, чем там все закончится.

– Правда, знаешь? – вопросительно поднял на него глаза Джиордино.

Питт кивнул с самым серьезным видом:

– Главный злодей – дворецкий.

Итальянец скептически скривился и вернулся к своему триллеру.

Будто обладая собственным мозгом – тем более что так оно и было, – “скайкар”, вместо того чтобы держать курс на верфь и четыре гигантских судна у причала, свернул на юго-запад. Питт не отрываясь, пожирал взглядом уходящее вправо скопище огней.

– Дочитал! – вздохнул Джиордино, перевернув последнюю страницу. – Между прочим, ты все наврал. Десять тысяч человек прикончил никакой не дворецкий, а сумасшедший профессор. – Он уставился сквозь стекло кабины на море огней. – Слушай, Дирк, ты уверен, что они нас не засекут на таком расстоянии?

– Вряд ли. “Моллер-М400” настолько мал, что его самые навороченные военные радары не видят.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Джиордино, от души потянувшись. – Я человек скромный и ненавижу пышные приемы. Питт посветил фонариком на карту.

– На данном этапе компьютер предлагает нам два варианта дальнейших действий: либо плыть две мили под водой, либо топать пешком четыре мили по леднику.

– По леднику да еще в темноте – нет, меня это не прельщает, – поежился итальянец. – А вдруг сынок матушки Джиордино свалится в трещину, и его хладный труп найдут только через десять тысяч лет?

– Что-то я с трудом представляю тебя под стеклом в музее на глазах у тысяч зрителей.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы стать шоу-звездой из прошлого, – гордо возразил Джиордино.

– А ты подумал о том, что тебя выставят на всеобщее обозрение в голом виде? Что ни говори, но тебя все-таки трудно назвать типичным образцом мужчины начала двадцать первого столетия.