От пристани до молодых людей доносился приглушенный шум двигателей катамарана. Вот они заработали, вот набирают обороты. Дирк продолжал грести в размеренном ритме, а Саммер помогала ему провести лодку во входной канал на дальней стороне бухточки. В какой-то момент, когда ялик уже начал движение по изогнутому в форме буквы S каналу, резиденция Кана и лодки у плавучей пристани исчезли из виду.

— У нас есть примерно минут пять, — выдохнул Дирк между двумя гребками. — Ты готова поплавать еще раз?

— Вообще-то с этими штуками я не могу скользить по воде как Эстер Уильямс,[35] — сказала она, подняв руки с висящими на запястьях наручниками, — но уж без еще одной порции гостеприимства Кана я точно обойдусь.

Саммер не стала спрашивать, готов ли Дирк к еще одному тяжелому заплыву. Она знала, что брат, даже и усталый, чувствует себя в воде как рыба. Оба они выросли на Гавайях и всегда любили подолгу плескаться в теплых волнах прибоя. Дирк прекрасно плавал на марафонские дистанции, и ему ничего не стоило просто ради удовольствия проплыть по океану миль пять.

— Если успеем выбраться в главное русло, у нас, возможно, появится шанс, — сказал он.

Ялик миновал первый изгиб русла, огни резиденции Кана скрылись за холмами. Тишину ночи нарушал только далекий шум четырех дизелей катамарана, работавших, судя по звуку, на полную мощность. Дирк и сам уподобился машине — ритмично наклонялся вперед, плавно погружал лопасти в воду и вынимал их обратно после долгого мощного гребка. Саммер выполняла роль рулевого, подсказывая брату, как грести, чтобы пройти по каналу кратчайшим путем, и время от времени подбадривая его.

— Входим во второй поворот, — сообщила она. — Давай правее, и метров через тридцать выйдем из канала в главное русло.

Дирк продолжал грести размеренно и ровно, на каждом третьем гребке чуть ослабляя усилие на левом весле, чтобы ялик мог развернуться и правильно вписаться в поворот. Рев двигателей мчащегося через бухту катамарана стал громче. Хотя у Дирка уже гудели все мышцы, с приближением противника сил у него как будто прибавилось, и маленький ялик еще быстрее полетел по гладкой воде.

Лодка прошла последний поворот канала и вылетела на простор реки Ханган. Тут было уже не так темно, на горизонте замерцали огоньки деревушек, разбросанных по берегам реки и окрестным холмам. Эти слабые огоньки были единственным ориентиром, который позволял судить о подлинной ширине реки, — от одного берега до другого было почти пять миль. В этот ночной час движения на реке практически не было, лишь в нескольких милях ниже по течению стояли несколько небольших коммерческих грузовых судов, ставших на якорь в ожидании рассвета, чтобы с первыми лучами солнца пересечь Ханган и выйти к Сеулу. Неторопливо двигавшаяся вверх по течению ярко освещенная землечерпалка находилась практически напротив ялика молодых людей, но и до нее было где-то около четырех миль. Еще дальше на середину реки медленно выплывало сиявшее разноцветными огнями какое-то небольшое судно.