— Тебе что чужой… жалко! Мог же и первым! Я же не возражал! — на лице у него мешалась целая гамма чувств. От неутоленной похоти до детской обиды на Могутного.

— Заткнись! Дело сделали. Уходим.

Несостоявшийся насильник покосился на свой нож и смотрящее в лицо дуло пистолета Юрася.

Вздохнул и успокаиваясь убрал нож за голенище.

— «Дело сделали»! — передразнил Могутного. — Кто ж так делает! А «контроль»! Херово тебя немцы учили!

И сплюнув на неподвижное тело, выстрелил в голову жертве.

Забрав из тайника небольшие сбережения Могутного на «черный день», убийцы в яркой прозрачности начинающегося утра шли на свою лесную базу.

Не щедр день в схроне на разнообразие. Почти как в тюрьме: серый бетон стен да прочные двухэтажные нары. Скудность обстановки скрашивает Святое распятие и висящее в специальных креплениях оружие. Стол, скамья, да «прибиральное место» в виде ведра с крышкой — «лесные» солдаты непривередливы.

«Скучен день до вечера, когда делать нечего».

Долго ли протопить печурку, да приготовить еду на пятерых? Чем себя ещё занять?

Выпивка скрашивает жизнь и убыстряет время, да разве её напасёшься?

Придумывает потому каждый себе какое-никакое занятие.

Юрась, вооружившись маленьким ножом, вырезал при скудном свете керосиновой лампы фигурку.

Погруженный в себя, он лишь краем сознания слышал привычное бурчание Злабовича, выспавшегося на год вперед и теперь ищущего собеседника:

— Слышь «Могутный», ну чё ты всё молчишь-то? Хоть бы сбрехал чаго.

Вот расскажи, как ты в кавалеристы попал?

Или вот как такое возможно: улан — не любящий коней?

Нужно ли отвечать дурню лезущему без спросу в чужую жизнь? Нет в том нужды. Молчит Юрась, а мысли бредут своим чередом, по собственной воле оживляя недалекое давнее — начало войны.

Начальные такты польского гимна крутятся в голове стройным хором крепких глоток улан родного Двадцать третьего полка. Потом по странной прихоти памяти, без всякой связи с первой возник тревожный напев: чистый прозрачный высокий звук кавалерийского горна.

Где музыка и где Юрась! Почему они рядом — именно эти две мелодии?