По газетам Войско Польско вело успешные сражения, но бои шли всё ближе, ближе…

Семнадцатого сентября с востока в Польшу вошла Красная Армия. Начались бои в Западной Беларуси.

Через несколько дней прошел слух о разгроме Польши. В Поставах появились красноармейцы.

В расположение полка они прибыли на легковушке непривычных очертаний и маленьком грузовичке с фанерной кабиной.

Офицер и три унтера. Плюс десять пехотинцев во главе с капралом.

— Трофейщики. Будут описывать и осматривать. Всё, что найдут… Э-э-х!

Вахмистр Мацей Ховорницкий не скрывал ненависти к захватчикам. Ещё накануне он отдал приказ снять караул и открыть склады для жителей. Там оставались совсем крохи, но пусть уж лучше пригодится обывателям, чем достанется оккупантам. А рано утром уланы попрощались со своими боевыми сослуживцами — конями и отогнали их на дальний луг. Бесхозными лошади пробудут недолго. Крестьяне из вёсок приберут и приветят стареньких, а порой не совсем здоровых животных.

Не было в расположении полка и оружия. Вообще никакого.

Через некоторое время у входа в трехэтажную казарму, где стоял старший офицер группы, начался скандал: мягкую тишину пустоты взорвал грубый непривычный русский мат.

Красный командир был недоволен отсутствием ощутимых материальных ценностей, а особенно лошадей:

— Идиоты!…….!

— Где….. эти… кони! Их что…?

— Какого… вы вчера…щелкали? Думаете эта… «европа»… не умеет?

— ….!…….! Хоть…, но ищите! Меня командование за такой учет и…, и высушит!

— Суки щелястые учтите, меня поставят…, но я и вам….!!!

Где только набрался стольких грязных ругательств толстенький с бритой головой офицер, знает только Бог. Юрась с вахмистром слушали и морщились. Непривычны были они к такой брани. Ведь что лежит в основе беларуских и польских ругательств? Проклятие!

«Каб ты… Каб табе…». А тут!? Морщились, но слушали и радовались, не без того — хоть в малости, но попортили кровь старому врагу!

Метались по части унтера и солдаты, ругался и ярился их командир, а бывшие, теперь уже бывшие уланы обнялись на прощание и разошлись в разные стороны. Первый этап войны они проиграли, но они были живы, а значит всё ещё впереди.

Между тем, среди приехавших, нашелся бывший кавалерист — Иван Николаевич. Он-то и сообразил своей привычной к выдумкам головой, как вернуть спрятанных лошадей.

В помещениях полкового оркестра нашлась старенькая труба-корнет. Вот на ней он и играл, пока хватило дыхания, старинный кавалерийский сигнал: «Сбор».