— Нэ убывай, нэ убывай, — сложив ладони, умолял Мехмет, подползая к Александру, — нэ убывай. Дэнгы бэри, всэ бэри, машина бэри, всо атдам! Всо, всо, всо! Толка нэ убывай!

Климов посмотрел в слезящиеся глаза грозного Мехмета. Деньги? У Мехмета много денег, а жизнь одна, как и у него, Климова, как и у Инги, как и у любого зверя, которого ведут на бойню. А сколько слез и крови пролито, чтобы Мехмет наслаждался своими деньгами? Чужих слез, чужой крови. Сколько чужих жизней оборвано?

Кого видел в последнюю секунду своей жизни моливший Климова о пощаде Адыл Мехметов? Высокого широкоплечего парня в черных джинсах и рубашке, сжимавшего в руке окровавленный меч? Палача в красном колпаке с прорезями для глаз? Жестокое лицо и закованную в кольчугу могучую фигуру сына самого Одина, норманна Эйрика, прозванного врагами Бесстрашным? Пощадить? Не убивать? Нет, не для пощады сковал Габриэлю де Шатуану этот меч пирейский кузнец-колдун. Жалость? Она неведома Вотану и потомкам его…

Может быть, и не рука Александра Климова, силою обстоятельств загнанного в угол на излете самого кровопролитного в истории человеческой века, а не знавшая жалости рука древнего почти легендарного предка, Анслена, младшего сына Генриха Совы, в широком размахе взметнула меч крестоносца, обрушивая его на шею врага?

Нет! Зачем лгать себе? Здесь в этой комнате принимал решение человек с окровавленным мечом. Он сам, Александр Климов, а не предки его. Именно его рука в широком размахе взметнула меч крестоносца, обрушивая клинок на толстую шею врага. И… бритая голова Адыла Мехметова покатилась по полу. Саша разжал пальцы, выпуская из рук свое оружие.

— Ну вот, — сквозь пелену услышал Саша голос Ивана Ивановича. — Теперь тебе легче будет понять, почему я убил всех этих людей. Если бы твоя подруга не растерзала вот в этой самой комнате твоего отчима, возможно, ничего бы и не случилось. Я выполнил бы контракт, получил бы с Носкова причитавшееся мне вознаграждение, и все… — Климову показалось, что в голосе старика слышится сожаление. — А потом? Прошло бы несколько лет, и я бы умер… Я ведь старик. Но дело в том, что я уже умер однажды. Мои коллеги решили, что тормоза в моей машине — вещь излишняя. А я любил ездить быстро, как ты. И я сгорел в салоне служебной «волги». Мои соратники опознали мой обгоревший труп, прочли речи над моей могилой и забыли…

Но случилось так, что мертвец вернулся с того света. И вся милиция, прокуратура, контрразведка да Бог весть кто только не строит предположений относительно серии загадочных убийств… Ближе всех к разгадке подобрались, само собой разумеется, мои бывшие коллеги. Надо отдать им должное, один из тех, кто хоронил меня, до сих пор возглавляет местную службу безопасности. Мне пришлось даже убрать своего собственного связного, который нет-нет да и подкидывал мне ту или иную работенку. Да и зачем он мне теперь? С такими-то деньгами? Кроме того, предлагал он мне всякую ерунду. В большинстве случаев справился бы и новичок. И вот — такая удача!