Инга не ответила, а только спросила:

— Бежим? Они уже близко, я чувствую, как хлопают ворота, как бесшумно снимают они часовых, оставленных Мехметом. Еще несколько секунд, и они окружат дом. Бежим?

— Бежим!

— Бежим, — повторила Инга, сбрасывая с себя маечку и расстегивая шорты. — Раздевайся, мы уходим навсегда. Нам больше нет нужды в этой фальшивой оболочке.

Климов проворно скинул одежду и вслед за Ингой ступил на подоконник.

* * *

— Оборотень, — произнес Орехов, склонясь над трупом старика в олимпийке. — Оживший покойник. Герман Кирьянович Безуглов. Однажды я уже опознавал его труп. — Поднявшись, генерал посмотрел в удивленные глаза майора Богданова. — Ты и не помнишь, поди? Маленький был, в школе учился. В автокатастрофе погиб первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Машеров… Вот она лежит, причина той автокатастрофы.

Майор ничего не ответил. А что тут было отвечать?

— Мехметов мертв, — сказал он, словно бы кто-то нуждался в этом заявлении. — Голову как бритвой срезало.

— Теперь мы вряд ли чего-нибудь от него добьемся, — покачал головой генерал и с грустью добавил одному себе: «Все, Орехов, пакуй вещички, такого тебе не простят».

— Климова и Лисицкой нигде не видно? — спросил майор своих сотрудников, осматривавших тела убитых. Хотя, зачем спрашивать? И так видно, что, кроме Мехметова и его подручных и этого вот странного старика с перегрызенным горлом и превращенным в кровавое месиво запястьем правой, все еще сжимавшей мертвыми пальцами пистолет, руки, в гостиной никого нет.

— Тут одежда чья-то валяется, товарищ майор.

Богданов взял из рук сотрудника черные джинсы и рубашку. Размер вроде подходящий, а это женское…

— Похоже, догола разделись, — пробормотал Богданов.

— Купаться, что ли, пошли? — бросил кто-то.

— Что еще за шуточки? Надо осмотреть все вокруг. Не уйдут.

Последние слова майор произнес с сомнением.

Эпилог

Эпилог

— Пойдем, пойдем гулять, Филя, — проскрипел Мартын Иванович, надевая ошейник на сироту Флибустьера. — Пока, брат, у нас так: шаг влево, шаг вправо… Ты хоть и умной пес, а волюшку почуешь да и забежишь куда… А енти понаехали опять. Рыщут все. Лучше б утихомирили дебоширов, полночь скоро, а у них все грохочет. Так нет же… — продолжая ворчать старик, выводя пса на улицу и украдкой оглядываясь по сторонам, хотя чуть ли ни всему поселку было известно, что старик пригрел у себя собаку. Сожрала овчарка хозяина или нет — кто знает? Не видно ее и ладно. Хотя некоторые, проявляя жалость, начали уже носить Перегудову кости. Каждому такому доброхоту сторож, прижимая к губам палец, доверительным шепотом сообщал, что собачка-то не виновата, что людей-преступников искать надо, и просил никому не раскрывать его страшную тайну.