— Нина, ну чего ты молчишь?.. По твоим соображениям, как мне надо?..

Нина молча уходила к ребятам в спальню. Но вот она плотно прикрыла за собой дверь и — к Василию Васильевичу:

— Спрашиваешь моего совета? Дети не спали. Им не обязательно знать, какой совет тебе дам. — Говорила она тихо, но гневно, а сама уже что-то искала в сапожном ящике. Искала сердито. Под ее рукой в ящике что-то отрывисто позвякивало. Она достала гаечный ключ. — Запашник вон когда сдали в колхоз, а ключ от него завалялся тут… Так ты, Вася, изловчись и клюнь Ваньку Зайцева в затылок… А то ведь что получается, миленький Вася: наши гибнут в войне с фрицами, а мы тут голову ломаем — не можем сообразить, как нам быть с Ванькой Зайцевым, с вонючим предателем! — И она сунула ключ Василию Васильевичу в карман его пальто.

Скоро за окном послышался стук. Василий Васильевич тяжко вздохнул и пошел проводить Зайцева.

Между Верхним и Нижним хуторами пролегает пологое возвышение. Оно ничем не застроено. Безлюдно и тихо. Светил ли месяц?.. Были ли звезды на небе, или их совсем не было в тот поздний вечерний час? Этого Василий Васильевич не помнит. От всего обычного и необычного в окружающем мире его отстранил насмешливый голос Ваньки Зайцева.

— Жалуешься на сурьезные болячки? — спрашивал Ванька Зайцев и смеялся.

— Жалуюсь, — глухо отвечал Василий Васильевич.

— Путаешь след, как лиса на снегу?

И снова Ванька Зайцев трескуче смеялся. В его смехе была пьяноватая наглость. Он и в самом деле где-то прикладывался к рюмке — слабые волны густого осеннего воздуха ясно доносили до Василия Васильевича запах водки.

— Ты что ж, Василий Зотов, надумал чужими руками жар загребать?! Мы жизнью рискуем. Мы чистим землю от советской порчи, а ты тем временем в кусты залез и отсиживаешься?!

Ванька Зайцев теперь уже не смеялся. А Василию Васильевичу как-то вдруг не стало хватать воздуху. И он сказал:

— На ходу мне трудно разговаривать. А поговорить надо. Пришел час откровенной беседы… Отойдем от стежки в сторону. Свидетели нам, сам ты говорил, не нужны. А на стежке может внезапно оказаться прохожий, а то и не один…

Отошли подальше в сторону. Остановились. Ванька Зайцев не унимался:

— Ты или хитер, или полностью дурак. Я в твою башку вбиваю в последний раз: германское войско, германские власти покорили всех на всем земном шару́. Такая в них сила. И в оружии они самые сильные, и в соображениях умственных тоже… Так вот они — не кто другой — сказали: «Советская власть отменяется на все времена, а замест нее установится — русская, християнская!»