– Именно так! – выпалил хрипло полковник. Медленно подходя к двери. – Православие – это ваш последний бастион, который еще способен объединить ваше взбудораженное общество. Лишь когда опустеют приходы и туда забудет дорогу молодежь, лишь тогда можно быть уверенным, что для вас русских, как для титульной нации, приходит конец. Для достижения этой цели хороши любые технологии. Именно поэтому нас и интересуют в первую очередь ваши женщины и дети.

Захаров покачал головой, поморщившись потрогал рукой разбитый затылок и тихо спросил:

– Ну с женщинами, мне вроде все понятно. А дети-то вам чем не угодили?

Полковник остановился у дверей, медленно повернулся, наклонив голову на бок. Чтобы лучше рассмотреть лицо пленника и усмехнувшись просипел:

– Дети – это будущее любой нации. Эта та глина из которой лепится будущее любой страны. Тут нет и не может быть мелочей, начиная от игрушек и мультиков, а заканчивая рекламой табака и алкоголя. И эта реклама уже обрушивается на них со всех ваших телевизионных каналов, ваших газет и журналов.

– Знаете, полковник…, мне так сильно саданули лопатой по голове, что я местами стал плохо соображать, – пробормотал Захаров, тряхнув головой. – С табаком и водкой, которые губят все живое и молодое…, мне вроде все понятно. А вот насчет игрушек и мультиков, я признаться, что-то не понял.

– А чего тут понимать? – выдавил полковник, сквозь зубы. – И то и другое оказывает огромное влияние на формирование психики детей. И это только на первый взгляд кажется, что за бесконечными воинами космических уродцев, за бесконечными погонями и драками ничего не стоит. Вся эта дьяволиада отрывает ваших детей от сказочных традиций России. Наши мультики размывают ваше фольклерное наследство.

– Все правильно…, – покачав головой, пробормотал Захаров, задумчиво. – Наши дети просто без ума от суетящегося калейдоскопа, суматошных фигурок.

– Именно, что без ума! – воскликнул Назаров. Поднимая воротник пиджака. – Расчет и делается на детское подсознание, которое деформируется. Полученный вашей нацией вред, вы оцените много лет спустя. Годков так через пятнадцать, а то и двадцать.

– Теперь понятно, – тихо прошептал Игорь. Глядя на пепельно-серое лицо полковника. – Теперь понятны ваши желания и старания. И как вы оцениваете свои результаты?

– Превосходно! – с остервенением, прохрипел полковник. Подходя к пленнику. – Уже совсем скоро, у вас появится первое поколение русских детей, которые не будут знать, кто такие Василиса Прекрасная, Иван-царевич, или Сивка-Бурка. Или вы считаете, что я не прав?