Когда же в сознании наступила ясность, то он мгновенно сориентировался в ситуации. Конвойных было двое. Один сидел за рулем и вел машину, другой сидел рядом, поставив ноги на спину Захарова. Положение осложняли браслеты, которые надежно блокировали руку. Поэтому надежды на освобождение самостоятельно без чьей-то помощи сводились практически к нулю, пресекая саму мысль о побеге.

Захарову ничего не оставалось, как молча лежать, уткнувшись лицом в резиновый коврик и вдыхать запахи разогретой на солнце резины с запахом бензина. Успокаивало то, что при желании его давно бы убили.

Так прошло несколько часов его плена, прежде чем не случилось что-то непредвиденное, Игорь понял это по тому, как резко оборвались разговоры охраны, а водитель повел машину на запредельной скорости.

– Это еще кто такие? – озадачено проговорил шофер, тяжело сопя.

– На копов не похожи, – прошептал второй озабочено. – Может «завалим» их?

– Ты чего с резьбы «сорвался»? А если это ФБР?

– Ну и что?

– А то, что задницу поджарят на электрическом стуле. Не, я в эти игры не играю. Нам заплачено за доставку этого парня, а палить в копов я не договаривался.

Внезапно в салон ворвался вой полицейской сирены и грубый голос, искаженный мегафоном предложил водителю остановиться.

– Твою мать! – чертыхнулся водитель. – А ты говоришь завалить, они бы из нас сейчас сито сделали с двух сторон.

– Ладно, тормози, – согласился второй с досадой, – не таранить же их. А с этой задницей что делать?

– Скинь браслеты, да и пусть лежит, – пробормотал водитель, – съезжая на обочину.

– По одному, медленно выходите из машины с поднятыми руками, – хрипло ревел мегафон.

Подчинившись требованию, водитель микроавтобуса сбросил скорость и резко затормозил, закричав при этом в окно:

– Не стреляйте! Мы выходим!

Захаров почувствовал как второй конвойный, проворно снял с него браслеты и бросив их в карман одного из сидений, поспешил на выход, следом за водителем.

Игорь с трудом сел на соседнее сидение и откинувшись на его спинку, стал растирать затекшие от браслетов запястья, морщась при этом.

Не прошло и минуты как дверь в салоне с шумом распахнулась, а в дверном проеме показалась фигура полицейского в широкополой шляпе, со значком шерифа на груди.

– Мистер, Рудник? – обратился он к пленнику. Глядя на него поверх солнцезащитных очков.