За окнами послышались автомобильные сигналы. Калган отреагировал спокойно. Он встал, подошел к окну и осторожно выглянул из–за занавески.

— Ты ждешь гостей, Семен?

Добрушин пожал плечами и подошел к окну. У калитки стояла женщина. На вид чуть больше тридцати, высокая, с яркой внешностью. За ее спиной на дороге тихо урчал двигатель новенького «рено».

— Впервые ее вижу. Может, заблудилась, ищет дорогу или знакомых.

— Пойди узнай.

Добрушин вышел на крыльцо и медленно подошел к калитке. Он знал, что Калган следит за каждым его движением.

— Слушаю вас, барышня?

— Вы не подскажете, здесь кто–нибудь сдает дачу?

— Странный вопрос. Летний сезон уже кончился. Хозяева и те уже разъехались по московским квартирам.

— Это я уже знаю. Никого нигде не застала.

— Послушай, Сеня, — Добрушин оглянулся, — ты бы пригласил дам в дом. Не очень красиво держать особу за зa6opoм. Проходите, очаровательное создание, и попробуем решить ваши проблемы.

«Тут только баб еще не хватало», — подумал Добрушин, открывая калитку.

Женщина выключила двигатель, выдернула ключи и зашла на участок. «Как же они доверчивы, эти дуры, — злился майор. — Сама идет в капкан к двум маньякам». Он поймал себя на мысли, что впервые дал сам себе определение — маньяк. Она вошла в дом.

— Здравствуйте. Меня зовут Наташа.

— Чудное имя. Меня Роман, а моего приятеля Семен. Присаживайтесь за стол, выслушаем, поможем, выручим. У нас тут холостяцкая пирушка. Но и для дам кое–что найдется. Шампанское и фрукты уже на столе.

— На ловца и зверь бежит, — сорвалось с языка майора.

— Спасибо. Я присяду, конечно. Немного отдохну и не стану вам мешать.

— Очаровательные женщины могут служить только украшением компании, а не помехой. Будьте как дома и чувствуйте себя свободно. Здесь все свои.

Добрушин обратил внимание, что Калган очень просто, без всякой философии и манерности входит в доверие к женщинам. Наташа уже сверкала улыбкой. Сильный конкурент. А он мог бы стать отличным партнером, если бы они не стояли по разные стороны баррикады.

— Что вас сюда занесло, Наташа? — спросил Добрушин, пока Роман Филиппович откупоривал бутылку с шампанским.