— Как выглядел этот тип? — деловитым голосом спросил лейтенант.

— Чудик какой–то. В темных очках и в шляпе. Лет сорок на вид. Одет хорошо, по–столичному.

— Кто у вас жил в двадцать пятом номере? Имена, фамилии, как выглядели?

— Тут какая–то несуразица получилась. Деньги они заплатили. Сказали так: «Вещи отнесем и спустимся с документами. Мол, в чемодане лежат. На дне». Один парень здоровый. Красивое лицо, не бандитское. Второй щуплый, с волосами до плеч. Так сейчас уже не ходят или хвостик делают. Одному около тридцати, другому дет двадцать.

Стеклянная дверь отеля открылась, и в холл вошел сержант с бутылкой «Пепси». Лицо его было заспанным, а форма помятой. Завидев начальство, он попятился, но капитан поманил его пальцем. Пришлось присоединиться к обшей компании.

— Вы ночью приехали по вызову?

— Мы, — глухо ответил сержант. — Старший подался в управление, он все знает.

— Но и вы не для мебели приехали.

— Ну так. На подхвате.

— Где ребята из двадцать пятого? Те, что салют устроили.

— Смылись.

— Что вы обнаружили?

— Труп в тридцать пятом. Этажом выше. В ванной валялся. В горле нож торчал по самую рукоятку. Под окнами веревка. Часть веревки с обожженным концом, а в тридцать пятом второй конец к батарее привязан. Через окно удирал, но кто–то веревку пережег. В двадцать пятом никого. Все стены пулями из автомата прошиты, на полу есть пятна крови, а также в коридоре и на лестнице. Уходили с ранами. Или один другого тащил. Под окном возле клумбы около тридцати гильз обнаружено.

— Странное определение для сотрудника милиции: «около тридцати». Вы ведь не репортер, а оперативник. Так сколько?

— Лейтенант считал. Я не знаю. Приедет, скажет.

— Какие меры приняты?

— Оповестили больницы, травмпункты. По поводу огнестрельных ранений. Предупредили ГАИ.

— Когда?

— С опозданием. Там бармен был ранен, никак до «скорой» дозвониться не могли.

— Понятно. Вы свободны.