Капитан встал. Они услышали больше, чем хотели. Пришло время решений. Офицеров пригласили в ресторан и угостили завтраком за счет заведения. Лица курских сыскарей выглядели озадаченными.

Намазав хлеб маслом, капитан сказал:

— Я сразу понял, что эти бандюги широкого профиля. Тут одна мысль сама напрашивается. Баба с золотом пропала. Хозяева решили выяснить у охранников, куда делась сумка. Спрятали? Получай! Кому–то она везла ценности? Такими деньгами серьезные люди ворочают. Я думаю, эти ротозеи не знали о сумке. Они охраняли девчонку, и все. Иначе еще в Курске кипеж подняли бы. Теперь–то они скумекали, в чем дело. А если так, то в Курск вернутся, и еще не одна стенка пулями, как колбаса салом, будет нашпигована. Конечно, подполковника мы предупредим, а сами на юг двинем. Пусть он готовит оборону. Если они ушли к югу, то мы их скоро найдем.

— И ты пойдешь грудью под автомат? — ехидно спросил лейтенант.

— Зачем, можно стрелять в спину. Когда преступник убегает, он показывает тебе пятки и затылок, а ты выбирай, куда палить. Главным наш козырь, что бандиты о нас не знают. У них своих врагов выше крыши. Ну а если мы их не догоним, другие это сделают. Рисковать не будем, вмешаемся в крайнем случае. Я не сомневаюсь в успехе.

Лейтенант не заметил огонька в глазах сослуживца. Оптимизм выглядел наигранным. Но как ни крути, а выбирать не приходилось. Позорная отставка, близкая старость, отсутствие профессии, инфляция, безработица, невыплаты пенсий. Сдать золото — значит прозябать с удочкой на берегу пруда.

Капитан с трудом дозвонился до Курска и то попал не вовремя. Подполковник беседовал с коллегой из Москвы, а тут звонок. К тому же капитан ничего не слышал и кричал во всю глотку, в то время как подполковник все прекрасно слышал, и не только он, а любой, кто находился в его кабинете. Подполковник сам сожалел, что впутался в эту историю, но ком накатывался все больше и больше, и менять что–либо было уже поздно.

За пять минут до звонка он еще выглядел бодрячком и разговаривал с коллегой приветливо.

— Ну что я могу тебе сказать, служивый, — мягко стелил курский начальник, глядя в глаза Колесникову. — Зря твой командир поторопился. Мы здесь люди маленькие, подневольные. Москва дала отбой, а мы не решились ослушаться. Женщину оформили как неопознанный труп, найденный на городской свалке, а задержанного парня отпустили. Другое дело, если бы вы позвонили. Мы же не знаем, что вы там задумали. Кто мог знать, что он тебя заинтересует. Безобидный мальчишка. Тряпочный какой–то. Ни рыба ни мясо. На кой черт он мне нужен, сам посуди.