— Эта чудная ночь и темна, и светла,

И огонь разливает в крови,

Я мастику зажгла,

Я цветов нарвала,

Поспешай на свиданье любви!

Перекрыть нежное контральто юной певички не могли даже шумные бухающие фрицы. Да уж, в баре аншлаг. И вряд ли это связано с выступлением девушки. Хотя если бы она пела по-немецки, то пользовалась бы куда большим успехом.

— Эй, Алекс! — раздался возглас из дальнего угла. Аккурат из непроглядных клубов табачного дыма. Ну что ж, хватит слушать сладкоголосую певичку, пора работать…

Репутацию тусовщика и рубахи-парня нужно постоянно поддерживать, иначе она протухнет. Так что я ввинтился в толпу расслабляющихся фрицев, замахнул пару стопок шнапса, и принялся травить байки про свою поездку в Царское село. Рассказал под общий ржач о своих похождениях, как засветил в лицо военному искусствоведу Пульману и вообще набедокурил. Потом громким шепотом поведал про козни царскосельских евреев. Приправил свой треп парочкой соленых анекдотов.

И только после этого сквасил озабоченную мину, вытащил из кармана блокнотик и принялся с хмурым видом его листать.

— Алекс, ты чего нос повесил? — сидящий рядом Гейнц ткнул мне локтем в бок.

— Да так, работа… — я неопределенно пожал плечами. — Не было заботы, как говорится…

— Эй, кто в баре думает о работе? — отозвался второй фриц, имя которого я давно забыл. Он щедро плеснул в мою стопку шнапса. — О работе завтра будешь думать!

— Так мне утром надо явиться в… — я задумчиво почесал в затылке. — А где у нас склад номер шесть?

— Это который в Завеличье? — Гейнц наморщил лоб.

— Нет-нет, — вклинился в разговор Ганс, толстенький и низенький сотрудник отдела пропаганды. — Шестой — это тот, который раньше был первым. Тебе туда нужно явиться? Очень странно.

— Ну… — я помялся. — Не совсем чтобы…

— А, этот шестой! — лицо Гейнца просияло. — Так я думал, что его уже закрыли. После того, как там Герхарт повесился.

— Да брешут, никто там не вешался! — возразил кто-то из облаков табачного дыма. — Это русские все придумали. Байки рассказывают, чтобы с панталыку сбить.

— Русские — они такие, да…

— Там вроде сначала труп девицы нашли в немецкий флаг завернутую!

— Собаки там взбесились, точно говорю!

Я развесил уши, переводя взгляд с одного фрица на другого. Извлекать информацию из пьяного разговора — это тоже отдельный навык. Зацепиться за нужное, направить треп в нужное русло, отсеять полную дурь…

В общем, через полчаса мои немецкие собутыльники уже забыли, с чего начался весь сыр-бор, и радостно делились слухами и байками. А я обогатился массой новой и противоречивой информацией про этот самый «склад номер шесть».

Когда-то он был первым складом. Просторное здание с толстыми стенам, выдержавшее прямое попадание авиабомбы, сочли годным и сложили туда боеприпасы. Изначальное назначение этой постройки командование армии не выяснило. Давно построено. Чуть ли не в то же время, что и Псковский кремль. Кроме того, рядом с ним возвышалась местная достопримечательность — высокая каменная башня. Помнится, я ее когда увидел, даже удивился. Была в Пскове будущего легенда про Гремячую башню. Есть там такая, прямо-таки кладезь всех и всяческих баек, обиталище княжеских призраков, нежити и спящих мертвым сном принцесс. Помнится, экскурсовод, который эту самую башню нам показывал, говорил загадочным голосом, что настоящая Гремячая башня — это другая, ныне разрушенная. И все эти страшные сказки именно про нее рассказывают. Только где именно она стояла, этот самый гид не рассказал. И о времени разрушения умолчал тоже. Судя по всему, вот эта башня и постройка рядом с ней — как раз и есть та самая настоящая Гремячая башня.

В общем, со складскими делами восемнадцатой армии в этом месте что-то пошло не так, и они передали склад в ведомство комендатуры. Те сначала обрадовались, но потом там случилось сразу несколько неприятностей. Поползли шепотки, начальство как могло их пресекало, но факт остается фактом — пользовались складом все меньше. Хрен знает, правда ли там умерло по невыясненным обстоятельствам так много народу, как об этом болтали в баре, но место явно пользовалось дурной славой.

А трупов, связанных с этим складом, и впрямь перечислили порядочно. Повесившимся Герхардом и мертвой девушкой, завернутой во флаг дело не ограничилось.

Упоминали пропавший без вести караул, тела парней потом всплыли дальше по течению. Умерли по непонятной причине, на лицах — ужас, а патрулировать они должны были тот район. Какой-то молодой и восторженный парень бросился с башни вниз головой, труп нашли на крыше склада. Груз провианта разгружали, погибли двое грузчиков. Не то мостки сломались, и рабочих ящиками завалило, не то они решили «в крысу» пожрать общественной тушенки и насмерть отравились.

Даже странно, что этот склад раньше в разговорах не всплывал! Очень подходящее место для Вервольфа, как по мне. Если там еще какие-нибудь трупы обнаружат, никто даже не удивится.

Байки про башню-склад свернули уже далеко в сторону, фрицы принялись громко спорить насчет того, путалась ли недавно приехавшая в Псков немецкая актриса с Черепенькиным или нет, я откинулся на спинку стула и собрал свои впечатления в более или менее упорядоченную кучку. В какую-то мистику, ясен пень, я не верил. Призраки, спящие царевны и прочие бряцающие оковами несломленные князья — это все детские сказочки. Но ясно, что со складом этим что-то нечисто. Здание стоит на берегу, очень удобно расположено, по моим мысленным прикидкам, туда даже подводно-подземный вход может быть. Что сразу же делает его чертовски удобным для всяческих шпионских дел и контрабанды. И судя по подслушанному разговору, граф обо всех этих слухах был совершенно не в курсе. Когда тот хрен в заброшенной пожарке сказал, что выгрузит янтарную комнату в складе номер шесть, тот тоже спросил про Завеличье…

Хм.

Значит ли это, что граф договорился с каким-то не самым подходящим исполнителем?

Или наоборот с подходящим…

В общем, дело ясное, что с набравшей алкогольные обороты вечеринки надо сваливать и топать на место событий. Глазами смотреть, так сказать. Ну и заодно пути входа-отхода прикинуть. Мало узнать, куда сгрузили ящики, надо еще ведь придумать способ их незаметно оттуда умыкнуть. А потом еще и спрятать надежно.

«Интересно расположена эта башня… — подумал я, присев на корточки за кустами на берегу. — С одной стороны, вроде бы в центре города, все рядом, но в то же время, как будто на отшибе».

Круглая каменная башня торчала на фоне ночного пасмурного неба. Вершина обрушена. А рядом та самая постройка. Склад номер шесть. Выглядело это все вместе как что-то вроде котельной с широкой трубой. Но вряд ли, явно построено это до изобретения котлов.

Вход — широкая полукруглая арка с тяжелыми, окованными металлом, створками ворот. К ним ведет дорога. Над воротами болтается единственный фонарь. На ветру раскачивается и скрипит. Караульный один. Во всяком случае, только одного видно. Топчется на месте, нервничает. Пока я за ним слежу, уже третью сигарету докуривает.

Кусты рядом ниже по берегу зашевелились, из них показалась растрепанная голова Рубина.

— Ну что там? — прошептал я.

— Порядок! — в темноте блеснули белые зубы цыгана. — Нашел я эту хитрую тропку, дядя Саша. Айда, покажу!

Глава 16

Глава 16

Я оглянулся на часового, тот отвернулся, вертя башкой. Я улучил момент и незаметно для него юркнул в тень вслед за Рубином.

Темно, как у папуаса в одном месте. Луна как назло хилая и дохлая, словно недоедала, в плен к фрицам попала. Припасенный фонарик пока нельзя включать. Мы шли козьими тропами, продираясь через увядшую уже крапиву в обход таинственного склада.

— Дядь Саш? — шепнул Рубин, ловко выбирая маршрут. — На кой черта нам этот склад? Тута один часовой, не похоже, чтобы патроны, одежда и прочая жрачка здесь хранились.

— Вот именно, — ответил я, отдирая от морды липучую паутину. — Самое подходящее место, чтобы ящики с Янтарной комнатой укрыть.

— А какого рожна графу комнату прятать? Ведь Псков-то ихний? Немецкий.

— Не доверяет он своим. Никому не доверяет, перестраховаться решил.

— А может, он и вовсе «Янтарку» себе прибрать хочет? В личную коллекцию, так сказать? А?.. Тебе он тоже не доверяет? Ты ж сам рассказывал, как ему жизнь спас, — цыган остановился, увязнув в высокой траве.

— И мне не верит… — ответил я, призадумавшись. — Хотя иногда доверяет. Но в этом деле точно нет. Ни полсловом не обмолвился о перевозке.

— О, смотри, дядь Саш! — Рубин тыкал в темноту пальцем. — Это что за настил к воде?

— Похоже на причал, — я врубил фонарик, заросли такие, что тусклый лучик вряд ли видно, да и часовой с той стороны строения остался.

Дощатый старый настил пробирался среди камышей и терялся в воде, другой его конец утыкался в эту самую башню. Там как раз оказался проем закрытый наглухо решеткой. Огромный замок висел на проушинах.

— Смотри, дядь Саш, — Рубин внимательно глазел на укрепленную воротину, которую я прощупывал лучиком. — Вот ржавчина отошла. Вот камышик примят, в аккурат на длину отворота решетки. Не совсем глухая воротина, получается, кто-то недавно ее откидывал.

— Ага, вижу, — кивнул я. — Замаскирован выход так, что, если бы не споткнулись о причал, хрен бы его увидели даже днем. Хорошее место, чтобы со склада приватный груз вывезти по реке.