И вот, полвека спустя — Чили страна с самым большим ВВП на душу населения в Латинской Америке… только будущего у нее — по сути, и нет. Это мало кто понимает, но… нет. Общество — до сих пор разрушено и сломлено. Глухое противостояние продолжается до сих пор — только те кто живет в Чили — видят, с каким остервенением студенты атакуют полицию во время демонстраций, и с какой жестокостью полиция разгоняет незаконные митинги. Это при том, что режим — давно другой, а во главе страны — дочь бывшего узника хунты. Но примирения — нет. И смирения — нет. А тем более — прощения нет.

А еще страшнее ситуация в Аргентине. Мало кто связывает ее экономическую неуспешность с террором семидесятых — восьмидесятых годов. Но связь есть. Это как труп, лежащий в доме. И он, видевший карательную систему изнутри — это понимал.

И здесь — все идет к одному из двух. С одной стороны — система в виде полиции, всю суть которой Ангел уже хорошо себе уяснил, власти, которую она защищает, коррупционеров. С другой стороны — вот этот передовой отряд молодежи, которые твердо знают, что они против, но мало кто может сказать, против чего. И либо система сломает молодежь — либо молодежь сломает систему. И в том и в другом случае — будущего у страны нет.

Запалили покрышки… черный, солярный дым разнесся по улице, раздались радостные крики. Маленькие победы в большой, проигранной еще до начала войны…

Он пошел дальше, чтобы не дышать этим солярным дымом и не слышать этих радостных криков тех, кому еще предстояло познать всю горечь плода. Шульгин — стоял дальше, на противоположной стороне Екатерининской. Увидев Ангела, он переложил в другую руку барсетку — знак того, что он не видит опасности и готов к контакту.

* * *

— Принесли?

Ангел кивнул.

— Отлично. Кто?

— Токарев?

Карта памяти от телефона перекочевала из рук в руки.

— Отлично. Что тут?

— Признание. В убийстве Богдановского.

Шульгин присвистнул.

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

— Что простите?

— Ничего. Поговорка такая. Означает, что чем дальше, тем интереснее становится жить. Он сказал, зачем он это сделал?

— Месть. Он думает, что Богдановский приказал похитить и убить Дзюбу. Его друга и главного городского сутенера.

— Он думает… а это не так?

— Нет.