В общем, диво было бы, а не поездка. Кате наверняка осталась бы довольна.

- Ну вот и наши места, - сказал я наконец.

Квага бросил рюкзак на нижние нары и, зевнув, сказал:

- Скорей бы тронулись. Спать лягу сразу. Утром проснусь, а до Питера всего-ничего осталось.

Я думал занять противоположные нары, однако, сообразив, что тогда Кате достанется второй ярус, решил прикинуться джентльменом.

- Я чур наверху, - сказал, усаживаясь рядом с Квагой. – А ты на низу, получается.

Катя молча кивнула и приземлилась на свою койку. Она сразу придвинулась к окну и уставилась в него, будто ободранная вокзальная будка и пыльный перрон являли собой истинные шедевры архитектуры. На самом же деле Катя просто не хотела говорить; мыслями она уже была в Питере, в их квартире с отцом.

- Вот как бывает, - сказал я, чтобы хоть чем-то нарушить давящую тишину. - Купили всего три билета, а получили целый вагон.

- Ты, в принципе, и на боковушке можешь спать, - хмыкнул Квага. – Думаю, проводница ерепениться не будет.

- Ну будет, так перелягу. Идея хорошая, я наверху не слишком люблю, - признался я.

- Ну давай тогда я наверху лягу, - неожиданно сказала Катя, - если тебе внизу больше нравится?.

- Да зачем? – тут же смутился я. – Я и на боковушке с удовольствием.

Девушка неопределенно пожала плечами и снова отвернулась к окну. Поезд тронулся минуты через три, и все это время мы провели в тишине, не решаясь нарушить ее своими голосами.

Впрочем, и без нас нашелся персонаж, охотно подавший голос.

- Спасибо, спасибо! – донеслось из тамбура.

Я с любопытством выглянул в коридор и увидел, как в вагон ввалился помятый мужчина в коричневом ветряке, потертых синих джинсах и черной кепке, козырек которой был задран вверх. Помятый замер на пороге, пристально изучил билет в своей руке – видимо, уточнял посадочное место – и лишь после этого пошел вперед. Мне он почему-то сразу не понравился – была в его поведении какая-то отталкивающая расхлябанность. Когда же он утер нос рукавом куртки, я понял, что не хочу иметь с ним ничего общего, даже в одном вагоне ехать. Не скажу, что я жуткий педант, но подобные поступки, признаться, вызывают у меня плохо прикрытое отвращение.

Мужчина поравнялся с нашим купе, остановился и снова уставился в билет. Внутри меня начали зарождаться нехорошие предчувствия.

- Во, тридцать пятое! – воскликнул он, ткнув пальцем в табличку и довольно заржал. – Стало быть, попутчиком вашим буду. Здорова, ребята!

- Приветствуем, - за всех ответил я, сверля незнакомца недружелюбным взглядом.

Подобного подвоха от судьбы я не ждал: мне казалось, на наши головы и без того свалилось достаточно неприятностей. Но, видимо, я слишком рано расслабился, и потому судьба решила расшевелить меня вот этим неряшливым мужиком в грязных кроссовках и соплями на рукаве куртки.