В тамбуре воняло табачным дымом – видно, кто-то совсем недавно выходил покурить. Потянувшись, я дернул ручку вниз и потянул дверь на себя. Поезд трясся, словно больная Паркинсоном гусеница, отчего мне с трудом удалось удержать равновесие.

- Поехали, - сказал я, отступив назад.

Тянуть дальше не имело смысла, ведь проводница могла объявиться в любую секунду. Возможно, она как раз закончила рассылать белье по вагонам и, выключив лаптоп, решила пройтись по составу.

Мы начали раскачивать помятого взад-вперед.

- Давай на «три»? – сказал я. – Раз… Два…

Мы проезжали через обширное поле. Земля еще не до конца отошла от затянувшейся зимы; это к середине мая тут все зацветет, запахнет, а пока даже намека нет на подобное великолепие. И вот в это неприглядное апрельское месиво мы на счет «Три» вышвырнули помятого мужика, совсем недавно угрожавшего нам пистолетом. Приземлившись в грязь, он покатился вниз по склону; что с ним сделалось дальше, увидеть мы уже не могли – злодей пропал из виду буквально в следующий миг.

А поезд, меж тем, продолжил резво бежать по рельсам, не обращая внимания на то, что один из его пассажиров покинул состав раньше положенной остановки. Ухватившись за торчащий из стены поручень, я навалился на дверь и таки вернул ее на прежнее место, после чего судорожным движением дернул ручку вверх.

- Пошли, - шумно выдохнув, сказал я.

Квага не стал возражать.

- Все в порядке? – спросила Катя, едва мы вошли в вагон.

- Если это можно так назвать, - буркнул я.

Не успели мы вернуться в наше купе и опуститься на Квагины нары, как до наших ушей долетел звук открывающейся двери. Я выглянул в коридор: в вагон неспешно вплыла проводница. Кажется, она действительно решила прогуляться, дабы, что называется, людей посмотреть да себя показать.

- А куда ваш попутчик делся? – спросила она, поравнявшись с нашим купе. – Ну, высокий такой, в куртке помятой?

- В вагон-ресторан пошел, - соврал я.

- Но у нас в поезде нет вагона-ресторана, – нахмурилась моя собеседница.

- Ну, значит, скоро вернется, - пожал плечами я.

Одарив меня подозрительным взглядом, проводница загадочно хмыкнула, но больше ничего спрашивать не стала и устремилась дальше, по-барски оглядывая свои владения. Местечковая королева, которая не имеет власти снаружи, но то, что внутри, считает своими законными владениями, протянувшимися от хвоста поезда до его головы. И пусть хоть одна шавка попытается тявкнуть!.. Пощады не будет никому.

Когда проводница наконец покинула вагон, я вновь полез в мобильный помятого.