Скарлет шумно вздохнула:
– Нужно выяснить, что происходит на поверхности. Вы можете связаться с другими секторами? – спросила она Строма. – Можете объяснить им, что революция все равно свершится, даже если Зола…
Закончить предложение Скарлет не смогла. Она ведь понятия не имела о том, что стало с Золой и Волком.
При мысли о нем в груди начинало ныть, словно там пробили дыру. И она запретила себе думать о Волке. Она будет верить, что он жив. Он просто обязан быть жив.
– Нам все равно придется выйти на поверхность, – сказал Стром. – Эти пещеры не связаны с туннелями магнитных поездов. Вернее, связаны, но очень далеко отсюда. Проще вылезти в ближайшем секторе и уже там спуститься к магнитным путям.
– И какой сектор ты имеешь в виду? – спросила Скарлет.
– ДО-12, – ответил кто-то вместо него. – Там занимаются деревообработкой. Опасный труд, куча народу калечится на работе. Вряд ли в этом секторе так уж любят Ее Величество.
– И оружие там тоже можно раздобыть, – добавил другой солдат.
– Далеко отсюда этот сектор? – снова спросила Скарлет.
– Нашу пещеру раньше использовали как склад для ДО-12. Так что, – Стром ткнул пальцем в потолок, – он прямо над нами.
* * *
Покинув большую пещеру, они меньше чем через десять минут оказались перед металлической дверью, за которой скрывалась узкая лестница, уходившая вверх бесконечным винтом. Бесконечная вереница солдат поднималась по ней: стало трудно дышать.
– Друг Скарлет…
Слабый голос Зимы заставил Скарлет насторожиться. Замедлив шаг, она оглянулась и увидела, что принцесса тяжело опирается на старые железные перила и буквально из последних сил перетаскивает себя со ступени на ступеньку.
– В чем дело?
– Я девочка изо льда и снега, – прошептала принцесса. Взгляд ее блуждал из стороны в сторону.
Выругавшись про себя, Скарлет обогнула группу солдат, чтобы добраться до принцессы. Те тоже остановились, и Скарлет была неожиданно тронута, когда заметила искреннее беспокойство на их лицах.
Кто, кроме Зимы, мог пробудить сочувствие в сердцах этих жестоких, жаждущих крови хищников? Скарлет не нравилась мысль о том, что их с Волком отношения основывались в том числе и на его животных инстинктах, но сейчас она невольно подумала: не случилось ли то же самое с мутантами из подразделения 117? Вдруг они тоже из хищников-убийц превратятся в защитников? Может быть, они так долго жили в жестокости и темноте, что одной трещины в броне оказалось достаточно, чтобы заставить их стремиться к чему-то более значительному?