Зола еще не успела закончить, а на лице Скарлет уже расцвела улыбка. Она хотела заключить подругу в объятия, но в последний миг выругалась и отступила. За спиной Скарлет, словно телохранители-переростки, маячили полдюжины оборотней. Они выглядели смирно, но если что, любого могли разорвать за десять секунд.

– Прости, но тебе не стоило здесь появляться. Левана… – Приступ кашля согнул Скарлет пополам. Когда он прошел, Зола заметила капли крови на рукаве, которым девушка прикрывала рот. – Здесь не безопасно, – прохрипела Скарлет, как будто они этого еще не поняли.

– Зима жива? – нетерпеливо спросил Ясин.

Скарлет скрестила руки на груди – не для того, чтобы защититься, а для того, чтобы спрятать испачканный рукав.

– Жива, – кивнула она. – Но очень больна. Многие здесь больны. Левана заразила ее летумозисом, и чума распространяется быстро. Мы поместили Зиму в восстановительную…

– Знаем, – перебила ее Зола. – Мы привезли лекарство.

Ясин поднял над головой ампулу с вакциной. Глаза Скарлет расширились от удивления; по толпе пробежал взволнованный шепоток. Когда Скарлет признала Золу, многие опустили оружие, но, кажется, только теперь лесорубы поверили, что перед ними не враги.

Ясин ткнул пальцем в спидер за своей спиной.

– Прикажи своим громилам разгрузить его, – сказал он Скарлет.

– И сама прими вакцину, – добавила Зола. – У нас хватит лекарства для всех. Оставшиеся ампулы прибережем для тех, у кого симптомы еще не проявились.

Сжав ампулу в руке, Ясин подошел к Скарлет и тихо спросил:

– Где она?

Скарлет повернулась к мутантам.

– Отведите его к принцессе. Он не причинит ей вреда. Стром, нужно организовать раздачу вакцины, – окликнула она кого-то из солдат. Ясин ее уже не слушал: он прокладывал сквозь толпу путь туда, где под лампами искусственного света поблескивала стеклянная крышка восстановительной камеры.

На пыльной дороге, отделявшей маленькую больницу от тенистого леса, жители ДО-12 создали подобие святилища. Зеленые ветви скрывали металлическое основание камеры, где циркулировали жидкости и растворы, сохранявшие Зиму в живых. Стеклянную крышку украсили лютиками и маргаритками; некоторые цветы соскользнули вниз, и теперь лежали не земле ярким пологом.

Увидев это, Ясин на мгновение замер. Может, Левана была не так уж не права, опасаясь народной любви к Зиме? Может, люди действительно любили Зиму до такой степени, что хотели посадить на трон, хотя в ее жилах не было ни капли королевской крови?

Ампула согрелась в руке. Возбужденные голоса лесорубов отступили на задний план; Ясин слышал лишь писк приборов, фиксировавших жизненные показатели Зимы, и гудение камеры. Смахнув цветы с крышки, он посмотрел на принцессу. Казалось, будто она спит, только заполнявший резервуар гель придавал ее коже болезненный голубоватый оттенок и подчеркивал шрамы на лице.