Как только камера опустела, доктор принялся с удвоенной энергией что-то печатать на контрольной панели. Крышка скользнула в сторону, открывая доступ к скромному ложу принцессы Зимы.

Мокрые от геля волосы облепили голову девушки; кожа влажно блестела. Ясин расцепил переплетенные пальцы Зимы и взял ее за руку. Теперь он видел, что глаза его не обманули: кончики ее пальцев посинели.

Доктор принялся быстро отключать иголки и трубки, которые поддерживали уровень кислорода в крови и заставляли мозг и сердце работать, пока принцесса мирно спала сном, похожим на смерть. Ясин неотрывно следил за морщинистыми руками врача, готовый отшвырнуть его от камеры, если ему покажется, что тот хочет навредить Зиме. Но доктор выполнял свою работу безукоризненно.

Зима медленно приходила в себя. Ее грудь начала подниматься и опадать, холодные пальцы дернулись. Ясин положил ампулу на дно камеры, опустился на колени, среди зеленых веток и цветов и прикоснулся к тонкому запястью. Пульс с каждой секундой становился все отчетливее.

Ясин вновь посмотрел на лицо принцессы; ему не терпелось увидеть, как она откроет глаза. Проснется, оживет и станет, как и прежде, недостижимой.

Последняя мысль была как ушат ледяной воды. Ясин невольно отодвинулся от камеры. Зима, в венке из цветов на перине из зеленых ветвей, казалась настолько нереальной, что он забыл… Забыл, что она – принцесса, а он – никто.

И теперь старался запечатлеть в памяти ее лицо, тепло ее руки, и представлял, каково это – каждый день видеть, как она просыпается.

Шаги за спиной напомнили Ясину, что они не одни. Толпа обступила восстановительную камеру; лесорубы стояли слишком близко – Ясин предпочел бы, чтобы их здесь вообще не было. Потому что с такими зрителями сложно думать о том, как было бы хорошо встречать рассвет в одной спальне с принцессой.

Поднявшись на ноги, Ясин хмуро посмотрел на собравшихся.

– Мне казалось, вы заняты подготовкой к перевороту.

– Мы хотим убедиться, что с ней все в порядке, – ответила Скарлет, сжимая пустую ампулу в руке. Зола позаботилась, чтобы она получила лекарство одной из первых.

– Она просыпается, – сказал доктор.

Ясин склонился над камерой как раз в тот миг, когда ресницы Зимы задрожали.

Доктор положил руку принцессе на плечо; в другой он держал портскрин, чтобы следить за показаниями приборов.

– Она нормально перенесла отключение от камеры. Горло какое-то время будет саднить, но нам лучше поторопиться с лекарством.

Зима открыла глаза; те казались почти черными из-за расширенных зрачков. Ясин вцепился в борт камеры.