Ронин увидел летящие в него алые камешки, скользнул в сторону, горячие спирали тугого воздуха прожужжали рядом с головой, и только после этого он услышал парный взрыв выстрелов.
Черная птица, пролетев по воздухе десятка два метров, бесшумно приземлилась на краю бетонной плиты, высунувшей шершавый язык в пустоту ночи. Птица выпрямилась и обернулась женщиной в распахнутом долгополом плаще. Ронин хорошо видел контур ее остроплечей фигуры на фоне мелкого бисера городских огней.
Женщина вскинула руки, направив два ствола на Ронина.
— Хороший выстрел, Эш!
Эхо его голоса раздробилось в бетонных балках.
Эш уронила руки.
— Кто они?
— Просто люди. Ни одного оцифрованного, — помедлив, ответила Эш.
Ронин подошел к неподвижным телам, плавающим в лужах незастывшей крови. Трое были в спецназовской амуниции, остальные в гражданском. У кого-то из них под одеждой глухо и невнятно шуршала эфиром рация.
— Я подумал, ты сбежала.
— Вышла подышать воздухом. Смотрю вниз — из двух машин у ворот выбираются они и бегут сюда. Как стая собак на запах. Нас выследили, да?
Ронин, опустившись на колено, пошарил в одежде того, кто на его взгляд мог быть старшим группы. Достал удостоверение.
— Только не смейся, Эш. У него, как у нас, тоже удостоверение Совета национальной безопасности. Считай, коллегу завалила.
— Не смешно.
— Ему тоже.
Пол лица мужчины смято пулей на входе, затылок разорван на выходе. Единственный уцелевший глаз вывалился из глазницы, страшно косит остекленевшим зрачком.
Ронин раскрыл красную книжечку удостоверения. Лицо на фотографии показалось знакомым.