Айя с любопытством оглядывалась по сторонам. Куполообразный потолок украшен фреской с изображением Вдохновителей, напутствующих писателей, режиссеров, актеров и других людей искусства. Длинный овальной формы экран казался заснеженным полем. Все две тысячи мест заняты, публика одета празднично.

Премьера назначена на 20:00. Ее увидят по всему миру, поскольку будет вестись трансляция по кабельной сети.

За час до сеанса зрителям предложена специальная программа, состоящая из интервью с режиссером Сандваком, актерами и одним видным историком. Гвоздь этой программы — интервью с Константином.

На митрополите черный бархатный жилет и скромные белые кружева, которые лишь подчеркивали экстравагантное пальто из змеиной кожи. Рядом с ним красовалась Сория в шелковом красно-черном платье. Золотой пояс у нее опущен до бедер, в узком разрезе юбки видна точеная ножка.

Ведущий спросил Константина, что он думает по поводу постановки, основанной на фактах его жизни.

— Я полагаю, что эта постановка — лишь один из признаков того, что Новый Город возрождается, — произнес Константин.

Он улыбался, но в его глазах промелькнуло нечто другое.

— Возможно, что сейчас мы находимся на таком расстоянии, с которого можно оценивать качество самих идей, а не кровавые и печальные события, связанные с их появлением на свет, — продолжал Константин.

Кажется, ведущий не вполне понял эти слова, поскольку ожидал обычного сладенького сиропа.

— Так вы считаете, что постановка поможет людям разобраться в ваших идеях? — спросил он.

Константин посмотрел в камеру и хищно, по-звериному оскалился. Его лицо нависло над десятками тысяч зрителей, собравшихся в театрах по всему миру. В его глазах вспыхнул холодный блеск. Маска спала с его лица, и зрители увидели энергию, решительность, нетерпение и страсть, которые переполняли этого человека.

— Мир не утратил возможности удивлять, — прорычал Константин. — Это касается и Нового Города.

В зале наступила тишина, и тут Айя не выдержала и принялась аплодировать. Через секунду ее поддержали другие. Вот это искусство!

Ведущий беседу оказался не готов к устроенному Константином представлению.

— Это объявление, митрополит? — неуклюже задал он вопрос.

— Когда я устраиваю представление, то я устраиваю представление, — произнес он. — А объявления пусть дают другие…

Ведущему стало не по себе от столь двусмысленных заявлений, и он в поиске спасения обратился к Сории:

— Вы, мадам Сория, с нетерпением ждете премьеры, ведь так?

— Я жду великих событий. И на экране, и в жизни.

Бедному ведущему ничего не оставалось делать, как спасаться бегством. Он развернул камеру и переключился на одного из артистов. Здесь ему повезло, и с экрана полился сироп восхвалений и восклицаний. Постановка восхитительна, Керзаки обворожителен…