О чем Ольга, которая вела меня с самого «нового рождения» не могла не знать.

«Идиот», — снова сказал я сам себе. Уже не так тихо и дежурно, как в прошлый раз.

Этот комплимент себе хотел скрыть, но не удалось — и Ольга и Анастасия услышали и почувствовали, одновременно посмотрев на меня с немым вопросом. Поэтому я счел нужным пояснить причину расстройства — ведь истину мог узнать сам гораздо раньше.

— Я знал, что фон Колер собирался сделать из нас кукол. Давно знал — сразу после его попытки убить наши души в Инферно. Мы ведь из-за этого, во избежание, с Валерой и Эльвирой заключали Кровавый союз. Но при наличии этой информации я даже не счел нужным проверить личность Готфрида, которого он использовал чтобы наложить на меня слепок души.

— В во-вторых? — переспросила вдруг Анастасия.

И сразу удостоилась удивленного взгляда Ольги. Да, именно Ольга была менталистом, но до этого момента именно нас с Анастасией долгое время связывала прямая ментальная связь, во время которой княжна гораздо лучше чувствовала меня, чем я ее. И именно поэтому Анастасия, а не Ольга, почувствовала сейчас в моих словах некоторую недосказанность.

— А во-вторых, информацию обо всем этом я, предполагаю, смог бы найти в записках Марьяны Альбертовны, — пояснил я, вспоминая уничтоженный вокзал Елисаветграда.

— Хорошо, что не нашел, — произнесла Ольга. И добавила чуть погодя: — Для меня хорошо, конечно же.

— Но опасности для тебя сейчас нет, — полуутвердительно произнесла Анастасия, явно найдя в памяти Ольги воспоминания. — С закладкой Готфрида ведь уже давно вопрос можно считать закрытым?

— Да, — подтвердила Ольга.

Она во время беседы сохраняла невозмутимый вид, но я прекрасно чувствовал, что происходящее — то, что Анастасия копается в ее памяти как в своей, ей совсем не нравится. Но Ольга уже почти взяла эмоции под контроль — они были уже гораздо ниже яркостью чем эмоции Анастасии, которая справлялась с чувствами благодаря родной ледяной стихии.

— После неудачной попытки фон Колера, когда он пытался сделать из твоей команды кукол… Когда я восстанавливала твое тело и собирала по кусочкам энергетический каркас, я увидела, что закладки Готфрида нет. Тогда я не знала, как именно ты справился с ним, но именно тогда я решила начать свою игру и поставить все на тебя, — пояснила Ольга.

После этих слов я теперь, казалось, начал полностью понимать ее мотивы. Ольга ведь, несмотря на все свои способности, была лишь инструментом в игре за власть своей матери. Притом инструментом, меняющим направление воздействия по щелчку — вспомнить ту же расторгнутую по команде герцогини помолвку с цесаревичем. Я же, по праву рождения, мог помочь Ольге стать самостоятельной фигурой, а не пешкой в игре ее матери. Осознание этого прошло краем, потому что акцентировался я на других словах девушки.