Румянец, который с момента упоминания Ольгой ее умений в плотской любви лежал на щеках Анастасии, моментально исчез. Княжна определенно не думала, что Ольга сможет докопаться до этой информации. Но молодец, справилась с собой и обернулась ко мне.

— Во время нашей ментальной связи я чувствовала тебя гораздо лучше, чем ты меня. И я собрала из осколков твоих мыслей и эмоций довольно явную картину того, что ты по каким-то причинам не сможешь заниматься политикой. Совсем. Никак. И я планировала управлять Югом…

Мне, в принципе, ее откровения были не так чтобы интересны. Будь на моем месте Олег, он бы наверняка сейчас страдал. Я же, с высоты своего возраста, понимал, что у обеих девушек в начале нашего общения на первом месте всегда стоял холодный расчет.

«Планировала она управлять Югом» — усмехнулся я. Настя молодец, собрала картину. Только вот в ее собранной из осколков моих эмоций и мыслей не было того, что «законы божьи и человеческие» не подразумевают того, что я могу закрывать глаза в нужные моменты, потворствуя невмешательством действиям возможной супруги.

Условия контракта с Князем Тьмы не могли мне позволить стать даже принцем-консортом; и наложенное Астеротом ограничение в контракте не пускало меня в политику даже через черный ход алькова. Оставляя лишь выбор роли странствующего рыцаря, убивающего осеннего дракона — а вопросы восстановления экономики частично сожженной деревни перекладывая на вороватого старосту. Который, пока рыцарь пировал в замке сеньора, уже сам решал, кому умереть зимой, а кому выжить на остатках несгоревших в амбарах запасах для того, чтобы летом вновь засеять поля.

— Ты планировала стать не Королевой Юга. Ты планировала стать Императрицей, — между тем поправила княжну Ольга.

— В будущем. Также, как и ты, — сверкнула глазами Анастасия, а после обернулась ко мне: — Да, в перспективе я планировала управлять Югом и в случае успеха всей страной без твоего вмешательства, потому что ты ко власти равнодушен. Но это было до того, как…

— О чем я и говорила совсем недавно, — перебила ее Ольга. — Но ты меня, дорогая подруга, не поддержала. Не важно, каким именно расчетом мы руководствовались в самом начале нашего знакомства. Важно, в какой позиции мы все находимся сейчас.

Артур, у нас с тобой прямая ментальная связь, и ты можешь почувствовать, если я сейчас скажу неправду. Я сейчас в отношении тебя руководствуюсь в первую очередь не… скажем так, не холодным расчетом пользования, а искренне желаю быть с тобой рядом как твоя королева. Как и, — сделала над собой усилие Ольга, — наша общая подруга Анастасия. Но факт в том, что твоя душа в опасности. И помочь тебе, насколько хватает моих знаний, в ближайшее время способна только Саманта Дуглас. Она обладает способностями не меньшими, чем ты сам, и может тебе помочь сохранить разум. Я этого, к сожалению, сделать не могу. Пока не могу. И ты не сможешь, — повернулась Ольга к Анастасии. — Чтобы ты там себе не надумала. Да, ты не менее гениальная одаренная чем я, такие как мы — как говорит Артур, рождаются раз в тысячу лет, когда на небе взрывается ярко-красная комета. Но факт нашего бессилия есть, против него не пойдешь.