— Глеб Александрович, я уверен, что все закончится благополучно, с песнями. Ваша воля предотвратит нежелательные последствия. Вы ведь уже догадались, что воля — это костяк судьбы. После удачного эксперимента кто-то из высшего руководства страны получит научным образом выработанное лидерство, иначе говоря, непререкаемую харизму — то, что у китайцев называлось «дэ», у христиан «благодатью». Власть станет, как говорится, сакральной…

Ага, сакральная власть на базе приятного зловония и гипнотических пассов, исходящих от лидера.

— …это будет толчком к глубоким положительным переменам, к резкому приближению Светлого Будущего.

— Но ведь у нас, Михаил Анатольевич, завались опытного материала. Гражданин Некудыкин уже оснащался лидерством, которое было выделано самым разнаучным способом.

Однако Бореев почти дословно скопировал подземные слова Саида.

— Некудыкин — психически больной человек. Он совсем «того». Его личность не сравнима с вашей — волевой, содержательной и целостной. Она разрегулирована, расщеплена и скудна по части внутренней энергии. Именно поэтому резонанс приобрел нездоровый характер, привлек совершенно посторонние, ненужные матрицы. Из-за них на предыдущей фазе эксперимента мы имели столько издержек откровенно мерзопакостного вида.

Никакой надежды на Бореева не оставалось, я для него представлял всего-навсего подходящий «нерасщепленный» (покамест) материал. Товарищ ученый, похоже, заведен лишь на то, чтоб услужать хозяевам с «той стороны».

Энлиль неуклюже, но ехидно улыбался. Нергал, не церемонясь, строил мне рожи. Демоны сообща с учеными выписали мне судьбу, которая, как огромная гадина, уже начинала заглатывать меня, двигаясь от головы к сапогам.

Я глянул мятущимся взором на Сайко. Тот покачал румяной и седой головой, похожей сейчас на тыкву, венчающую огородное чучело.

— Глеб, скажу откровенно, твою кандидатуру никто не выбирал. Она была единственно возможной. Тебе никуда не рыпнуться. Пойми, все запрограммировано. Признай, что реестр твоих шалостей выглядит значительным. Одного пункта из него достаточно, чтобы размазать тебя по стене… Но если твою «содержательную личность», несмотря на все грешки и провинности, не положили под трибунал, значит, было что-то важнее грехов.

— И что же?

— Проект генерального эксперимента. Конечно, в течение этих последних лет мы немало налюбовались твоими импровизациями, но все ключевые моменты были не случайными, они родились в наших планах, он значились в наших графиках. Мы, можно сказать, сочиняли твою судьбу.

Раз-два, и я оказался куклой на ниточках со многолетним стажем. Кто только не занимался моей судьбой — все, кроме меня самого.